Маргарита Ронжина – Одиночка (страница 55)
Она чувствовала, что он может «спасать ее», когда она лишь принимает и радуется тому, что он даст. А дать сейчас может немногое и лишь нематериальное. И это было и приятно, и неприятно одновременно. И выглядело это, как будто сама она ничего сделать не смогла и лишь дожидалась своего спасителя. Да, будто она жила, еле справлялась с проблемами, страдала, в квартире без ремонта. Пока не появился мужчина и всех спас. Но ведь это она, Саша, столько сделала, чтобы дойти до шаткого, колченогого внутреннего баланса, устроить жизнь так, чтобы не трястись, как акантовый лист, от каждой, пусть даже мелкой, неприятности.
В спасение верилось, если самой ничего делать не хотелось
Но что на такое можно было ответить, что?
К концу недели разрывающаяся, изможденная Саша поняла, что медлить с разговором не стоит.
«Я не смогу больше проводить с тобой столько времени», – позовет и скажет она. «Мне надо учиться, мне надо выполнять проект для первого заказчика», – скажет она. И все остальное, мучившее, тоже скажет. Выплеснет.
Про клиента правда. Вика посоветовала ее своему знакомому, которому за выходные нужно сделать рекламный баннер для кофейни. Саша, конечно, очень боялась. Но согласилась на первый в жизни заказ и назвала непомерно низкую стоимость – не такую, как учили на курсах и обсуждали начинающие ребята в чате, в несколько раз меньше. Клиент согласился. Теперь оставалось выполнить работу. И сделать ее качественно.
«Какой хороший парень» – помнится, была песня.
Она пригласила Диму к себе и, пока ждала его с работы, не переставала мучиться. И разговаривать, ей казалось, будет бессмысленно, ведь не тот повод, не тот масштаб, ведь мелочи, мелочи жизни, плюнуть и растереть. А в голове крутилось, крутило, разбивалось о смыслы и значения, усталое
одиннадцать с 4/4 (одиннадцать с четвертой четвертью)
Когда Дима приехал, Саша тихо и грустно попросила его сесть на диван.
Она знала, что несправедлива, жестока, агрессивна. Она ведет себя как неблагодарная женщина, которая обычно прилагается к «таким хорошим парням»
Нет, это не злоба была, не неблагодарность. Звучало
Взрослые быстро могут расстаться, думала Саша. Взрослые только и делают, что друг с другом расстаются. А дети, дети – это почти, с большими оговорками, но навсегда.
Дима неожиданно ждал разговора, расслабился, и что-то мучившее как будто начало его отпускать. Он предложил брать с собой ноутбук и читать, играть, изучать что-нибудь в соседней комнате с ней. Помогать с посудой и готовкой. Он обещал не приставать и внимательно относиться к ее учебе. Он сказал, что ценит ее независимость. Обещал пока притормозить с музеями, закрытыми кинопоказами, билетами в театр, сложными книгами и совместным бегом по утрам.
Он понял, сказал, что понял, почему Саша так сопротивляется, отталкивает отношения, и больше не обижается, не чувствует себя отверженным, чужим. Он уважает ее волю. Она в свою очередь дала себе зарок не проектировать их отношения, не додумывать за другого человека, а реагировать по ситуации. Пока можно наслаждаться – наслаждаться.
Вечер закончился. Киванука пел:
А ночью они долго ласкали друг друга, и в передышке Саша даже подумала, что может же все получиться. И еще, промелькнуло, как он что-то про нее понял, если она еще сама ничего не поняла?
Неделя была очень загруженная. Она сделала фирменный стиль для учебного курса и, хоть особой похвалы и внимания от преподавателя не получила – в их группе уже наметились звезды, и Саша не входила в их число, – была довольна. Она успела в срок, показала четыре варианта, разных, что-то в своей уставшей голове придумала.
И клиент от Вики был доволен. С удовольствием копался в пяти вариантах, выбирал один, просил чуть сдвинуть тут, чуть поменять там, прислал обновленный текст и даже в конце позвонил, чтобы обсудить цвет шрифта в нижнем углу. Первый клиент – это важно, потому что первый, и нужно было выполнить работу хорошо, но Саша устала, говорила вежливо, но прямо.
«Нет, логотип выбивается, уже устарел, – сказала она, – можно, конечно, и его улучшить…» – «А сколько это будет стоить?» – заинтересовался клиент. Саша сказала, что ответит в письме, ей нужно подумать. Обсудила в чате и все равно назвала заниженную цену. Хотелось поработать над реальным заказом, начать собирать портфолио.
«Работаем», – ответил клиент. И отправил сумму за первый макет.
Папа с Димой за три вечера и два выходных дня облагородили туалет и ванную, собрали шкаф. И бывший мамин дом наконец стал домом Сашиным.
Папа был занят своими – или ее – делами, и так, как Саша думала, они сядут, по душам поговорят, все не получалось. Вроде хотелось и ему, и ей, а потом – быт, Данина диета, лето, и все закрутилось, куда-то несло. Потом папа уехал, пообещав приехать к операции. Но потепление в общении ощущалось, закреплялось, развивалось на расстоянии.
Она училась и уже чуть-чуть, неуверенно, неловко, подрабатывала. Очень тяжело давалась диета, и это было новое мучение, новое для нее испытание. Ведь что ей стоит – объявить, что диета не помогает, и отменить все к чертовой матери.
Но надо было идти до конца. Поэтому Саша, посмаковав заведомо нереалистичный сценарий, возвращалась к делам. Но от передышки становилось легче.
И легче, воздушнее стали их с Димой отношения, может, просто потому, что на них
Даня окреп, загорел, вполне уверенно стал переворачиваться и через месяц начал вставать – с поддержкой – на четвереньки. «Ма-ма-ма», – говорил всем, а к еде стал обращаться «ам-ам». И взрослые вокруг очень счастливо
Живое, разное лето потихоньку заканчивалось. Подползал сентябрь.
– Поедем на два дня в тот клуб, я тебе высылал. Посмотрела?
– Да, он, конечно, шикарный! – обрадовалась Саша. Ей ужасно надоело переживать жару в городе. – Да и Даня на свежей травке полежит, может, поползает.
– А оставить не сможем? – чуть напрягся Дима. – Я думал, ты и я, а попросить Инну посидеть, потом отблагодарить ее как-то. Ну, представь, будем ходить голые, друг друга трогать, купаться, есть и спать. Я так по этому соскучился!
– Это очень соблазнительно. Но я не могу, понятное дело, не могу Даню оставить, – сказала Саша. Дима вопросительно посмотрел на нее, и пришлось напомнить:
– Диета.
– Да, точно! Ну, значит, вместе. Тоже хорошо!
– Может, вам собраться с друзьями? Одним? Если очень хочется только взрослыми.
– Я хочу с тобой, – поцеловал ее Дима. – Забронирую нам домик.
Отдых за городом на целых два дня казался Саше раем. В сентябре ожидалась большая выпускная работа на ее курсе, в октябре – анализы и подготовка к госпитализации. Поэтому, когда они приехали на место, она старалась глазами и сердцем вобрать всю красоту. Восхищалась и небольшим, в финском стиле, домиком, и высоким стройным лесом вокруг, и пляжем, и озером, и большим бассейном. Сравнила воду в обоих местах:
– Бассейн с подогревом. Как раз Даню купать.
Они втроем наскоро перекусили в домике и разложили вещи, надели на Даню круг и осторожно спустили в подогретую воду. Саша напряженно всматривалась в лицо мальчика: понравится или нет? Он сразу задвигал ножками, заулыбался. Понравилось, не испугался!
Она долго плавала с ребенком, а потом Дима его перехватил и дал Саше сделать несколько кругов вольным стилем. Накупались, уже отдыхали в шезлонгах. Даня повозился на полотенце на настиле, потом Саша пересадила его в коляску, под козырек от солнца.
– Молодые люди, мальчик-то у вас большой такой, а не ходит, все в коляске, бедный. Заниматься лучше ребенком надо, а не в телефонах сидеть, – сказала грузная женщина справа. – Избаловали, приучили, а потом носют на руках до пяти лет, носют. В наше время…
– Это вам заниматься своими делами надо, – обозлился Дима. И весь, всей мужской энергией подался вперед, будто хотел схватить советчицу. – Что к людям лезете? Своей жизни недостаточно?
– Дак я как лучше… вот и сказала… сумасшедший какой-то.
Женщина встала с лежака, оборачиваясь, отошла от них к другому краю бассейна и что-то зашептала очень худой и по-дачному загорелой даме, очевидно подруге. Обе с ненавистью уставились на Диму и с жалостью на Сашу.
– Что-то я устал купаться. Хочешь арбуз? – Дима взял мальчика на руки и чуть подбросил. – Давай, Данька, пойдем, научу тебя выбирать арбуз.