Маргарита Преображенская – Мёртвые уши, или Жизнь и быт некроманта (страница 10)

Я посмотрела на мрачные физиономии некромантов со светящимися на лбу именами и титулами, оформленными бегущей строкой, и поджала губы: тоже мне тоска почёта местного криминала!

– И что, обращаются? – поинтересовалась я.

– Ещё как! – сказал Карломан. – Без их разрешения шагу нельзя ступить.

– А Хозяин? – спросила я и сразу пожалела об этом.

Будто откликнувшись на мой неосторожный вопрос, из центра круга неожиданно взметнулся столб пламени, а потом на его месте возникла высоченная и худая фигура без лица, одетая в чёрную бесформенную хламиду.

– Ух, ты! – воскликнула я, отпрянув назад.

– Это же просто памятка! – промурлыкал Бпзиль мне на ухо.

– А кто он, этот Хозяин? Тоже некромант? – шёпотом спросила я.

– Хозяин здесь – Великий Окочур, – глубокомысленно глядя на тёмную фигуру, сказал Базиль.

– Серьезно, что ли?! – спросила я, с сомнением покосившись на оборотня.

– Ну, это в переводе на русский студенческий, – весело и клыкасто ухмыляясь, пояснил тот.

Я снова перевела взгляд на памятку Хозяина, на лбу которой уже мерцало сообщение: «Для записи на приём произнести имя Владыки …надцать раз».

Конкретное количество оставалось загадкой, наверное, в системе оповещения был сбой.

–У нас его зовут Ле Гран Фушюз, – едва слышным шёпотом произнёс Карломан, с опаской взглянув на фигуру в чёрной хламиде.

Чувствовалось, что на приём к Владыке Его Высочеству попасть совсем не хотелось, и это говорило о многом, у меня по спине прополз неприятный холодок страха. Мы двинулись по кругу, рассматривая памятки, а Карломан продолжал свой рассказ:

– Когда-то давно он был поставлен здесь наместником, олицетворяющим власть самой Противоположности Жизни. Сначала один справлялся, а потом создал себе помощников, чтобы следить за угодьями. Так появились бирчие, кромешники, правотяпы…

– Это кто ж такие?! – поразилась я.

– Те, кто так и норовит что-нибудь оттяпать, например, право на проживание в первом ярусе! – вставил Базиль, подмигивая мне.

– Здесь несколько ярусов, – сказал Карломан. – На первом поддерживается иллюзия жизни, на втором – долговые тюрьмы, на третьем – пыточные и горнила. Глубже никто из нас не спускался. Говорят, там пустоты, в которых хранятся страхи.

– А как с этим … Окочуром связаны некроманты? – спросила я, когда одна из памяток (кстати, изображавшая худощавого высокого мужчину средних лет, обладавшего какой-то мрачной потусторонней, даже зловещей красотой) вдруг обратила свой взгляд прямо на меня. И этот взгляд, как мне показалось, был абсолютно осмысленным.

– Вот он, например! – пробормотала я, кивнув на фигуру некроманта.

На лбу у этого мрачного экземпляра было написано, что он является Заправилой тринадцатого сектора.

– А-а-а! Смотри-ка, у неё хороший вкус! А, Карломан? – насмешливо произнёс Базиль. – Это и есть тот, кто нас проклял, шер ами! Незабвенный наш Люрор де Куку.

– А по-студенчески? – пробормотала я, боясь, что статуя повернёт голову, чтобы следить за мной, но ничего подобного не произошло.

– «Ужас Кукушек» или что-то вроде того. – Базиль взял маленький камушек и с размаху запустил его в памятку.

– Кукушкам-то чего бояться?! – не поняла я.

– Он единственный обладатель Почётной Грамоты Бессмертия! – пояснил Карломан.

– Понятно, – кивнула я. – Кукушки считают года до смерти, а в его случае будут считать пока не умрут сами.

– Так вот, некроманты – это поверенные Хозяина, – сказал Базиль. – Они действуют от его имени. Поэтому у них есть много привилегий и разрешение на применение любых мер к живым или мёртвым.

Мы прошли полный круг по площади, и я снова взглянула на «невмирущего» гражданина де Куку. Почему часть его силы перешла именно ко мне?! Что во мне такого примечательного? Или он сам, и вправду, «куку», не смог толком продумать магический эксперимент с проклятием? Пока я думала об этом, мой взгляд зацепился за незначительную деталь. Понимание пришло секунды через две, когда мозг сопоставил факты.

– Вот кого я вызвала по некросвязи! – пробормотала я. – Этого вашего де Куку! Я видела такие же перстни на его руке!

В этот момент произошло нечто, заставившее нас быстро покинуть площадь. На месте памяток внезапно произошла смена декораций. Теперь вместо фигур некромантов и их главаря Великого Окочура всем и вся демонстрировались наши физиономии: наглая – у Базиля и ошалевшие – у нас с Карломаном. Они ярко маячили под красноречивой надписью: «РАЗЫСКИВАЮТСЯ!». Я прочитала бегущую строку на лбу у моей увеличенной копии и рассмеялась: «Мадемуазель Орей Морт – авантюристка, спекулирующая на чужих ушах, – значилось там. – Особо опасна! Побуждает к пению странных песен!»

– Та-а-ак! – протянул Базиль, наблюдая, как у памяток начинает толпиться народ. – Кажется, нам пора!

Мы удалились с площади, стараясь не привлекать к себе внимания, что было не сложно в общей суматохе, а потом в каком-то закутке на незнакомой маленькой улочке Базиль предложил изменить внешность. Он без предупреждения дёрнул меня за подол платья, и я, не успев возмутиться, заметила, что мой наряд изменил цвет. Теперь платье было жемчужно-серым – самое то для желающих скрыться. Вот это эффект! Арахнея, кажется, не зря прослыла лучшей швеёй! Базиль вручил мне вуаль и отломил уцелевшее «эльфийское» ухо, о котором мы забыли на улице де Турнон. Сопротивлявшемуся Карломану на шею привесили чьё-то жабо, нахально снятое Базилем с верёвки, на которой оно сушилось во дворе, а сам Базиль мгновенно преобразовался в кота.

– Ищут троих! – пояснил он. – А теперь вас как бы двое. На кота никто не обратит внимау-ния.

Пришлось взять этого пройдоху на руки и нести, прижав к груди. Оттуда донельзя довольный Базиль и подсказывал нам, куда надо идти, иногда указывая хвостом нужное направление. Через некоторое время, потраченное на быстрое шныряние по незнакомым переулкам, мы пришли к какой-то таверне с забавным названием: «Шарман и Шарманка».

Вид у неё был какой-то странный. Начнём с того, что располагалась таверна на отшибе, и, чтобы её найти, требовались недюжинное терпение и сноровка. Для этого мы долго продирались через заросший хрустящими сухоцветами заброшенный парк со скрипучими стволами мёртвых деревьев и потемневшим от времени расколотым мрамором старинных фонтанов. Не знаю, как Базилю удавалось находить верный путь по замшелым дорожкам. Может быть, по какому-то только ему известному запаху, потому что указатели, прибитые неизвестным доброжелателем к чему попало, наперебой гласили какую-то несуразицу, в буквальном смысле посылая то к Чёрту на Кулички, а то и ещё дальше. У меня сложилось впечатление, что кто-то уже рискнул пройти по указанному направлению, о чём свидетельствовали сбивчивые цепочки следов и отдалённые голоса:

– Ау-у!

– Кто это там? – встревоженно спросил Карломан, покрутив головой. – Может, их надо вывести оттуда?

– Вот именно, – пробормотал Базиль, не пустив сердобольного принца, рвущегося на помощь неизвестным. – Только не вывести, а извести.

Наконец, нашим взорам открылся небольшой старинный каменный особняк с черепичной крышей. Он располагался на пустыре. При внимательном и пристальном взгляде в некромантский лорнет мне показалось, что этот особняк словно дрожит от ветра, как мираж или дым от костра, и вот-вот развеется, только дунь посильнее. Может, здесь, в потустороннем мире, были и дома-призраки? Мне стало страшновато (совсем чуть-чуть!), но я, конечно, не подала виду, а потом страх рассеялся сам собой, когда я прочла табличку, висевшую на двери заведения:

«Вход по-простому –задом наперёд, иначе – сикось-накось, а в противном случае –ТОЛЬКО через не могу!»

Вот это требования! Наверно, с клиентурой у этой корчмы негусто. И что это за случай такой противный?! Базиль остановился у дверей и с улыбкой повернулся к нам:

– Эта таверна сгорела много лет назад, поэтому здесь, в потустороннем мире, может легко менять своё расположение. Появляется в основном на пустырях и открыта только для своих. Все, кто не умеет правильно входить, увидят внутри просто пустоту и хлам разрушенного дома.

– Не мог бы ты проявить любезность и пояснить нам, как правильно? – растерянно спросил Карломан, который, кажется, не видел табличку, а я ещё раз поднесла к глазам лорнет, чтобы удостовериться, что она есть.

– Мог бы! – важно приосанился Базиль. – Здесь есть инструкция: простые граждане вроде меня входят задом наперёд, венценосные особы (то есть вы, Ваше Высочество!) относятся к категории «иначе». Для них предусмотрен тип входа «сикось-накось».

– А мой случай, как всегда, самый противный? – спросила я, догадавшись, в чём дело.

– Се ля ви! – усмехнулся Мурный Лохмач. – Только сразу за мной не входите. Подождите немного, пока я подготовлю хозяев к встрече.

Затем он повернулся к двери спиной, согнулся в три погибели и кубарем вкатился внутрь. Карломан какое-то время стоял неподвижно, то ли будучи в полном замешательстве, то ли выжидая момент, как велел Базиль, а потом, решительно подойдя к двери, нажал костлявой рукой на правый верхний угол. Эффект от этого странного поступка превзошёл все мои ожидания! Дверь, вдруг начав вращение по левой диагональной оси, подхватила Принца Без Коня, увлекая внутрь. Когда пришла моя очередь, я застыла у входа, думая о том, что в данном случае значит фраза: «через не могу»? Мне не пришло в голову ничего лучше, чем произнести нечто подобное как пароль. В голове крутился обрывок какой-то частушки, которую я и решилась озвучить: