Маргарита Преображенская – Мёртвые уши, или Жизнь и быт некроманта (страница 12)
Я засмеялась, вспомнив, что в сердцах пожелала этому цветоводу-любителю икать три дня и три ночи. Подействовало? Или просто совпадение?
– У вас шпионы в доме некроманта? – спросила я, когда мне удалось принять серьёзный вид.
– Если бы! – всплеснула пухлыми облачными руками Жюли и упала на пол, словно гигантская капля. – К нему в дом невозможно пробраться!
– Тогда откуда эти сведения? – не отступала я.
Не скрою, мне уже стал интересен Заправила тринадцатого сектора. Было в нём нечто притягательное, как в фильме ужасов, смотреть который страшно, но оторваться невозможно.
– Из газет! – пояснила Жюли и, заметив мой скептический взгляд, добавила: – Не верите? Да они сейчас сами вам скажут!
«Газеты?!» – хотела удивиться я, но не успела, потому что Жюли открыла шкаф, и оттуда хлынула целая стая шелестящих страниц, похожих на диковинных птиц (многие из них даже были сложены в виде самолётиков или журавликов). Они окружили меня шумным, орущим на разные голоса роем, и мне пришлось срочно заткнуть уши, чтобы не свихнуться от их бесперебойного лопотания.
– Тихо! – крикнула я, и вся печатная братия умолкла, послушно зависнув подле меня. – Меня интересует только Люрор де Куку! И не бормочите все разом!
Данные, которые посыпались на меня как из рога изобилия, поразили моё воображение. Во-первых, они были в стихах, поэтому газетное бормотание напоминало литмонтаж агитбригады заштатного сельского клуба. Во-вторых, то, что я узнала, поразило моё воображение. А в-третьих, это преподносилось очень забавно и немного походило на шараду:
Я представила себе эту сказочную походку в совокупности с дьявольской улыбкой некроманта и усмехнулась. Надо же, какие дерзости позволяют этим газетам! Свобода слова просто зашкаливает! Странно. Газеты же продолжали свою речь:
– Стоп! – крикнула я, замахав руками на шевелящие бумажными крыльями листки. – Какой третьей?! У него, что, три ноги?!
Хотя…Речь, кажется, шла о некромантской трости. Следы, значит, заметает? В моих мыслях трость превратилась в помело, уносящее Заправилу тринадцатого сектора на некромантский шабаш, а повествование тем временем продолжалось:
«Скажите, пожалуйста! Лапшист надушенный!» – подумала я, хотя в глубине души уже ощущала, что хочу побеседовать с этим некромантом, а газеты продолжали:
– Кто автор этой заметки? – спросила я, усмехаясь её вызывающему зубасто-ироническому стилю и прозрачным намёкам.
– Автор пожелал остаться «иксом»! – сообщил мне шелестящий листок.
– Как это «иксом»? – удивилась я.
– Очень просто! – конспиративным шёпотом пояснила Жюли. – «Икс» – это неизвестное!
Хмыкнув, я вооружилась лорнетом и ещё раз прочитала послание. Подписи не было. Действительно, мусьё «икс». Вместо подписи у самой кромки мятого листа значился адрес, дословно звучавший как «Рю де Муве Гарсон, 13» («улица Плохих Мальчиков, 13»), и время – естественно, 13:13. Что бы это значило?! Этот старый конь, Люрор де Куку, который, по его же словам, борозды не портит (но и глубоко не пашет, как гласит русская пословица), догадался обо всём и забил мне стрелку таким эффектным образом, потому что не знал, где я нахожусь?! В этом послании мне виделась завуалированная угроза, дескать, если я не явлюсь по адресу, то порча! Ведь раз я смогла заставить его икать, то страшно представить, что может сделать он мне в ответ!
– Не может быть и речи! Ты туда не пойдёшь ни с провожатыми, ни в одиночку! – пробасил Шарман, после того, как раза три пробежал глазами послание.
О нём супругу успела растрезвонить Жюли – возможно, за это её и звали «шарманкой»: как заведётся, не остановишь.
– Но почему?! – не отступила я, потому что мне уже накрепко втемяшилось в голову сходить на улицу Плохих Мальчиков.
– Мадемуазель не знает, что такое некромант, и, особенно некромант с Почётной Грамотой Бессмертия! – мрачно сказал Шарман. – Мало ей того, что он сделал с Базилем, с принцем и со всеми нами. Она, видимо, желает сама угодить в его гербарий!
– Какой гербарий?! – пробормотала я, и мне живо вспомнились засушенные розы, замершие в вазонах.
– Это тебе пусть алхимик расскажет, он всё рвался с тобой беседы беседовать, а мне недосуг, – недовольно проворчал Шарман и, ничего не объяснив, махнул рукой куда-то в тёмный угол и ушёл в соседнюю комнату.
Я сделала несколько шагов в указанном направлении и ощутила характерный запах, который полюбила ещё с седьмого класса, как только приступила к изучению моего любимого предмета, – аромат химических реактивов!
Я осторожно приоткрыла дверь, воровато заглядывая внутрь, и увидела типичную средневековую лабораторию. Всюду стояли разные склянки и горшочки, валялись молотки и кочерги, дымились тигли, а в дальнем углу комнаты была алхимическая печь, в которую сквозь смотровое отверстие как раз заглядывал хозяин этого магического безобразия. Старик гномьего роста, что называется, от горшка два вершка, стоял ко мне спиной, поэтому я не могла разглядеть его лица, но это только разжигало моё любопытство. Я уже хотела постучать в дверь, как подобает воспитанной мадемуазель, и войти, но меня остановил голос Базиля.
– Ну и как у нас с мечтой всех алхимиков – философскими камнями-мау? – деловито спрашивал он, словно был главой комиссии по приёмке объекта. – Ты так долго пыхтишь над своими опытами, что, казалось бы, должен уже создать целую кучу, а на самом деле получил только камень в почках.
– Если не прекратишь болтать, я добавлю тебе в еду зелье, от которого твой язык, а может, и ещё кое-что, завяжется узлом, Базиль, – спокойно сказал на это алхимик, регулируя огонь в печи.
– Понял! – весело отозвался оборотень, демонстративно завязав рот шейным платком, будто это моглоостановить бьющий оттуда речевой поток.
Алхимик вздохнул и покачав головой, отошёл в дальний угол, где принялся перетирать в ступке какой-то ингредиент, а я по-прежнему не мола разглядеть лицо хозяина лаборатории.
– А где Его Высочество? – спросил алхимик через некоторое время.
В ответ он получил от Базиля лихо исполненную забавную пантомиму, изображавшую не то удушение с последующим инфарктом и записью причины смерти в медицинскую карту, не то взлёт дракона, стартующего с перевёрнутой корзины, на которую, как на эстраду, взгромоздился оборотень.
– А если без дурачеств? – покосившись на него, спросил алхимик.
Базиль развёл руками, а потом выразительно ткнул пальцем в платок, которым завязал рот.
– Ладно, говори! – смилостивился алхимик.
– С Его Высочеством случилось любовное томление, после чего он воспарил на творческий Парнас. Весь остаток ночи и утро стишки кропает, как бешеный: «розы-слёзы, кровь-любовь». Я ещё рифму подсказал: «секс-бифштекс», так он меня выгнал веником, романтик костлявый! Не подступиться! – усмехаясь, пояснил Базиль.
Я замерла за дверью. Неужели причиной этого томления являюсь я?! Не скрою, я тоже часто думала о Карломане. Такой мужчина, во всех смыслах благородный, искренний и рыцарски-галантный, всегда был моей мечтой. А его истинная внешность не давала мне покоя с момента моего взгляда в зеркало на улице Кота-рыболова. Так что же, оборотень не врёт?
– Зря смеёшься! – возразил алхимик, видимо, не одобряя зубоскальства Базиля. – Настоящая любовь – великая сила и такая же великая редкость!
– Ой, можешь мне не говорить! Я в этом вопросе – кот, который собаку съел! Только нам сейчас не до любви! – резонно заметил Мурный Лохмач. – Что с нашим делом?
– Я собрал все ингредиенты, но для того, чтобы снять оковы с проклятых, достичь перерождения, мало обычных составляющих, доступных мне. Нужна ещё помощь могущественного некроманта, ну, и высшее расположение сущности, которую все называют Противоположностью Жизни, – отвечал ему алхимик.
– То есть следует втереться в доверие к Великому Окочуру, чтобы он по блату оказал нам поддержку? – рассмеялся Базиль.
– При чём здесь наместник? – не воспринял его шутку алхимик. – Для такого дела не годится очередной мятущийся дух, напяливший символизирующий власть балахон и взявший броско звучащую должность. Я говорю о Смерти, которая является оборотной стороной Жизни, а вместе они образуют Вечность. Вот чьей, если можно так выразиться, поддержкой надо заручиться. Это очень опасно и практически неосуществимо, но ведь вы с принцем хотите нарушить все законы, перевернуть с ног на голову весь здешний уклад.
– Некроманты когда-то уже сделали это! – заметил Базиль.
– Некроманты – другое дело, – кряхтя, проворчал алхимик. – Они всеми вертят, как хотят.
Затем оба замолчали, и было слышно только, как ворожил огонь в печи.
– Что приуныл? – спросил через некоторое время алхимик, глядя на своего помрачневшего собеседника. – Я давно говорил тебе: смирись, будет легче! Некромантам не до тебя, у них свои масштабные замыслы, проблемы и внутренняя подковёрная возня. Если сидеть тихо, можно спокойно и даже в меру приятно существовать. Но ты же не умеешь сидеть тихо! Так что, если уж поставил перед собой высокую цель, то стремись к ней. Тем более, я слышал, что какой-никакой некромант у вас теперь завязался, хоть в это и слабо верится.