Маргарита Полонская – Сахарная пудра (страница 16)

У одной из клиенток благотворительной организации умерла мама, и Эдик провел последнюю неделю, посещая с ней психолога, организовывая похороны и сбор средств в помощь семье. Такая монотонная работа, как сборка дивана из баночных язычков, успокаивала его. Когда он прочитал сообщение от Валерии, у него вспотели ладони.

Валерия шла по улице. Увидев памятник сидящей на скамейке Любочке, она обрадовалась, как будто встретила какую-то приятельницу.

Солнце делало город красивым. Оно как будто закрывало своими лучами глаза идущих по улице людей, отвлекало солнечными зайчиками от заводского дыма, от недостроенного метро. Солнце как бы говорило: пожалуйста, радуйтесь, это вам. Не пытайтесь заслужить яркий день, он придет к вам просто потому, что вы есть. Через несколько недель после приезда сюда почти никому не известная Любочка умерла от чахотки. А теперь в этот самый город вернулась Валерия.

Арине Сергеевне и Лукерье не остановить Марину Сергеевну. Никому не остановить, кроме Валерии. Что, если однажды за круассаном зайдет Эдик? Валерия села рядом с памятником и стала дышать. Ей даже показалось, что Любочка чуть развернулась к ней. В руках железная девушка держала книжку. К развороту книжки была приклеена очень маленькая записочка, сложенная в четыре раза. Валерия видела в кино, что такими обычно в школах перебрасываются ученики втайне от учительницы. Она отклеила записочку, которая держалась на двустороннем скотче и сверху тоже была прикрыта прозрачным скотчем на случай плохой погоды.

В записке растекшимися чернилами было написано: «Я тоже была вип-клиенткой „Кру“. Звони» — и указан номер телефона.

У Валерии по спине прошло стадо мурашек, сердце учащенно забилось. Неизвестно, чья эта записка, а вдруг ее вообще написала Марина Сергеевна или кто-то из ее помощников, но Валерия чувствовала, что она может иметь значение, поэтому положила записку в карман.

Пришло сообщение от Эдика: «Я собираюсь в магазин, могу заодно тебя на остановке встретить. Ты далеко?»

Валерия улыбнулась Любочке на прощание и пошла в сторону остановки рядом с галереей.

При встрече Эдик и Валерия коротко обнялись.

На нем была темная джинсовка, футболка с иероглифами и широкие штаны с карманами, на руке — браслет из бисера. Эдик сказал, что Валерии очень идет ее винтажная рубашка. Валерия была в клетчатой шерстяной рубашке оверсайз, принадлежавшей Арине Сергеевне. Рубашка и правда очень ей шла. Валерия в ответ сказала, что у Эдика классное все. Он засмущался и даже немного покраснел.

В галерее стоял большой, уже наполовину собранный диван. Остальные жестяные язычки ждали в аккуратно составленных пятилитровых бутылках, в контейнерах для еды, в коробке из-под обуви — места в галерее мало, нужен порядок.

Сестра Эдика Карина держала на руках двух спящих малышей. Она сидела на стуле в углу галереи, очень высокая, с уверенным строгим взглядом. Все ее руки от ладоней до плеч были в мелких татуировках: цветных линиях, кругах, сердечках, гепардах, цветах.

Когда Валерия с Эдиком вошли, строгое лицо Карины сделалось очень добрым. Валерию удивило такое теплое приветствие, а потом, когда Карина так же приветливо общалась с курьером, который позже доставил им еду, она поняла, что это просто в ее природе — быть милой с незнакомыми людьми.

Валерия помогала Эдику, а Карина одевала спящих малышей, аккуратно переложив их в двухместную коляску. Все действовали в тишине, только иногда Карина что-то подсказывала, если видела, что клеят не туда.

Валерия время от времени смотрела на Эдика, а Эдик вроде бы, как она надеялась, смотрел на нее. Ей нравилось уточнять, правильно ли она расположила деталь, а он, улыбаясь, говорил, что, кажется, да, хотя на самом деле не до конца понимал, что и как.

Вскоре приехал муж Карины. Он зашел с кофейными стаканчиками и крафтовым пакетом, в котором лежали теплые сэндвичи. Эдик съел два. Валерия не ела выпечку из кофеен, поэтому пила кофе с конфетой. Ей хотелось супа и пельменей, пюре с котлетами и одновременно ничего, только бы не заканчивался этот вечер.

Карина и муж ушли, забрав с собой детей и коробку с вещами с прошлой инсталляции. Той самой, рядом с которой Эдик с Валерией танцевали. Валерия сказала, что восхищена ее работами. Карина засияла в ответ. Валерия подумала, что сказала банальность. Карина поцеловала ее в щеку и поблагодарила за помощь. Тогда Валерии стало легче, она готова была сколько угодно монтировать эту выставку.

Наконец они могли говорить в полный голос.

Эдик рассказал, что уволился из службы поддержки, так как чувствовал сильный перегруз, — было много ненужной информации, которую он перед сном не мог выкинуть из головы.

Они с Эдиком обсуждали, какую погоду любят, что предпочитают из еды, он рассказал немного про сериал, который ему посоветовали, — историю про двух детективов, расследующих убийство в маленьком городке, где все друг друга знают.

Валерия услышала знакомое журчание и поняла, что сейчас из раковины покажется Зеленый. Она схватила Эдика за плечи и громко сказала:

— Нужно бежать, вставай, вставай.

Он не понял, что она имеет в виду, встал, но уже было поздно.

Глаза Эдика расширились. Рот раскрылся, сам он весь сжался от страха. Валерия вышла вперед, загородив его собой. Эдик громко закричал:

— Помогите!

Валерия подошла и закрыла ему рот рукой. Нельзя, чтобы их кто-нибудь увидел, — если узнают про Зеленого, узнают и про нее.

— Не кричи.

Валерия взяла молоток, гвозди и, запрыгнув на стул, с размаху врезала Зеленому по щупальцу молотком. Щупальце скрючилось, показались остальные четыре. Они постепенно заполняли пространство галереи, тянулись к Эдику и Валерии.

Одно из них обхватило Эдика за туловище и подняло к потолку. Эдик пытался кричать, но его душил Зеленый. Сейчас виднелись только голова и ступни Эдика. В глазах потемнело, и он отключился. Другое щупальце двигалось к дивану-экспонату, чтобы оставить на нем зеленую жижу.

Валерия подняла с пола баночные язычки и швырнула в присоски одного из щупалец, они скрючились, прыснули зеленой слизью, но то щупальце, что держало Эдика, не ослабляло хватку.

Тогда Валерия запрыгнула на него и воткнула гвоздь, затем еще один и еще один, ударила молотком. Зеленый отбросил Валерию и Эдика в угол, а сам, страдая, уполз.

Дрались они с Валерией часто, но раньше она никогда не ранила его до крови.

Валерия вскочила и подбежала к Эдику, перевернула на спину, запрокинула ему голову и проверила пульс — все как на видеоуроках по оказанию первой помощи. Марина Сергеевна всегда готовила ее к худшему.

Она плеснула на Эдика водой, и он постепенно пришел в себя. Отпил из кружки и съел конфету. Он стал гораздо бледнее, чем был несколько минут назад. Валерия предложила вызвать скорую.

Эдик помотал головой. Смотрел перед собой в одну точку и молча жевал конфету. Валерия положила руку ему на плечо, он дернулся. Уровень сахара в крови поднялся, дыхание пришло в норму, он поднял глаза на стены, коробки, стулья в зеленой жиже, с ужасом обернулся на люк, откуда могло снова показаться оно. На глазах выступили слезы.

Валерия понимала, что нужно дать ему время прийти в себя и немного отдохнуть, осознать. Но слишком боялась, что он уже считает ее опасной, причастной к Зеленому. Поэтому заговорила:

— Можно сказать, это был мой брат. Если бы люди сбежались на твой крик, мне бы тоже грозила опасность.

Эдик взял еще одну конфету, а потом вышел в уборную, где его вырвало. Она это слышала, не двигаясь сидела и ждала, пока он вернется. Он долго умывался.

Наконец Эдик показался в двери уборной. С волос стекала вода, ворот футболки был мокрый.

— Если бы оно появилось на полчаса раньше, здесь была бы моя сестра, мои племянницы — им еще года нет.

Валерия опустила глаза и нахмурилась.

— Оно вернется?

— Я уйду, и он не вернется. Он ищет меня.

Эдик отвернулся, закрыл дверь в уборную, его снова вырвало.

Валерия увидела в углу перевернутое ведро и тряпки. Стала собирать со стен и пола зеленую жижу.

Эдик вышел и взял вторую тряпку. Они вытирали следы со стен в тишине. У Валерии в ушах пульсировало.

Она не хотела, чтобы он говорил, она не хотела услышать то, чего всегда боялась. То, из-за чего хотела уехать в другой город, то, из-за чего так приходила к Лиде, чтобы та ни о чем не догадалась. Она была все в том же обличье, но чувствовала себя огромным уродливым жуком с синими прозрачными крылышками и оранжевой щетиной на лапках. Лучше просто встань и уйди. Огромная, уродливая, отвратительная, мерзкая, дурацкая, неповоротливая, вонючая.

Валерия так терла тряпкой по одному месту, что рука дрогнула, и костяшки пальцев проехались по неровной кирпичной стене и расцарапались до крови.

Эдик подошел к ней и взял за руку:

— Ты поэтому решила уехать?

— Да.

— Можно немного поподробнее?

Она рассказала, как появилась на свет, про Зеленого — своего брата, неудачную первую попытку матери, гениальной ученой. Про то, что каждую ночь она превращается. Что никто, никто, никто не знает ее тайну.

Эдик держал Валерию за руки, пытаясь унять ее дрожь. Эдик обнял ее очень крепко, и она просто колотилась, как рыбка. Он вместе с ней сделал медленный вдох и медленный выдох. Так несколько раз, пока Валерия не перестала дрожать.