Маргарита Лобия – Казахские мифы (страница 14)

Хан, видя, что жених его дочери храбр и богат, дал свое согласие на свадьбу и соединил влюбленные сердца. И жили батыр и ханская дочь потом долго и счастливо.

Кульдиргиш, «заставляющая смеяться»

Схожими с сорелем методами действуют и чаровницы-кульдиргиш (кульдыргыш), водяные духи-русалки. Живут они в степных реках с прозрачной водой, в протоках с небесно-голубой водой и в непроглядных омутах. Обычно не показываются они путнику на глаза, тихо хоронятся в глубине заводи или в камышах. Ждут, когда зной и пекло вынудят молодого и привлекательного странника сбросить на берег одежду и окунуться с головой в маняще прохладные и безмятежные воды. Тогда-то и появляются кульдиргиш. Обнаженные, манят они ошарашенного пловца за собой, околдовывают сладкими речами, обольщают ослепительными улыбками, подкупают обещаниями. Теряют головы мужчины, забывают обо всем на свете, устремляются в объятия бесподобных красавиц. Те же, крепко сжимая юношей в объятиях, начинают до смерти щекотать их, а затем утаскивают на дно.

Порой кульдиргиш можно встретить в степи, у костра. Даже там нет от них спасения юношам, защекочут их без пощады.

Как-то забрел в лес молодой охотник, притомился. Жарко светило солнце, неумолчно стрекотали цикады. Вышел охотник к лесному озеру и решил отдохнуть на берегу. Прохладой веяло от безмятежных озерных вод, тихо шептался о чем-то густо поросший камыш, ласково трепетала листва низко склонившихся деревьев. Вдруг послышался плеск, словно выпрыгнула из воды рыба или кто-то хлопнул ладонью по умиротворенной глади озера. А за всплеском до уха охотника долетел переливчатый, словно колокольчик, девичий смех.

Сильнее забилось сердце охотника, быстрее побежала по венам горячая кровь. Вошел охотник в воду по пояс, подкрался к камышам и раздвинул толстые стебли. Дивная картина предстала его взору: неподалеку резвилась в воде группа девушек. Все красавицы как на подбор, беззаботно окунали они в воду свои точеные стройные тела, не стесняясь наготы, купались, взмахивая белоснежными руками, озорничали, брызгая друг на друга водой и смеялись.

Закружилась голова у молодого охотника. Знал он, что недостойно ведет себя, но не мог отвести глаз от прелестных купальщиц. Вдруг одна из них заметила подглядывавшего из-за камышей охотника, завизжала пронзительно и по подбородок погрузилась в воду. Ее примеру последовали и подруги. Зарделся охотник от стыда, выступил из камышей, потупив взор, начал извиняться, каясь в своем проступке. Милостиво хихикали девушки, но чем ближе подходил к ним юноша, тем дальше отплывали они от берега. А юноша шел к ним, ничего не замечая и слыша только их призывный мелодичный смех, видя только их пронзительно горящие влажные глаза. Вот уже ноги его перестали касаться дна. Поплыл к чаровницам охотник, как есть, в охотничьей куртке и сапогах. И пока плыл, не переставал бормотать слова извинений.

Внезапно цепкая рука под водой схватила охотника за ногу и потащила на глубину. Испугался он, забился, словно рыба в садке, но поздно. Обхватили его несколько девичьих рук, прижали крепко, начали щекотать. Раскрыл юноша рот, чтобы вдохнуть воздуха, но только вода – темная, замутненная илом, поднятым со дна купальщицами, – полилась ему в горло. Захлебнулся юный охотник и сгинул в озерной пучине. И никогда больше не вернулся он в отчий дом.

Злокозненный шимурын

Не отстает от своих соседок-кульдиргиш и обитающий в топких болотах и непролазных чащах шимурын. Спит и видит он, как бы подстеречь незадачливого путника, сбить его с пути истинного, завлечь в трясину да утопить. Если же человек не желает следовать за шимурыном, тот начинает издеваться над ним и щекотать его. Хохочет шимурын, радуясь своим проказам, а человеку не до смеха – бежит он через чащу с надоедающим ему рядом шимурыном и не знает, выберется когда-нибудь на свет божий или нет.

Черный демон тейран

Ужасный ликом черный демон тейран под стать албасты. У него большая голова, только одна нога и два страшных глаза: из одного льется вода, из второго – кровь. На голове у тейрана вьется куцый крошечный пучок рыжих волос, обладающий колоссальной волшебной силой. Не терпит демон людей, насылает на них болезни и смерть. Однако порой может одарить он человека и баснословным богатством. Не каждый смельчак отважится потягаться силой и коварством с тейраном, но желающие время от времени находятся.

Как-то раз такой одинокий смельчак безлунной ночью приходит в степь, садится, начинает раскладывать на земле две горки мелких камней и шепчет:

– Это – мне, это – тебе. Это – мне, это – тебе.

Подкрадывается к смельчаку тейран, невидимый в темноте, и пытается забрать одну из горок, думая, что это не камешки, а вкусные пшеничные зерна. Наклоняется тейран над камешками, а смельчак хватает его за рыжий клок волос и вырывает его с корнем.

Тейран, лишившись магической защиты, начинает жалобно плакать и просить вернуть ему волосы, обещая взамен золото и серебро. Обменяв волосы на богатство, тейран кладет рыжие волосинки на голову, обматывает ее платком, ложится на землю и принимается читать страшные заклинания, чтобы волосы снова приросли к его макушке. Смельчак же хватает золото и мчится со всех ног прочь, заткнув уши. Ибо если услышит он хоть словечко из сказанного тейраном, упадет, словно подкошенный, и мгновенно умрет.

Обыр – дух, который вовсе не добр

Темными ночами крадется по кладбищу изможденная худая женщина. Но ее не стоит жалеть – не несчастна та женщина, не обездолена, хотя и жутко голодна. Вот только питается она не людской пищей, а человеческими телами, мертвецами, которых выкапывает и с жадностью поедает. Но сколько ни ест она, никак ей не насытиться. И тогда превращается она в черную кошку, забирается в дома людей и, словно вампир, высасывает кровь у спящих.

Жезтырнак – медный коготь

Неотразима и смертельно опасна изумительная красавица жезтырнак. Портят ее вид только медный нос да отточенные, словно сталь, медные когти, но искусно прячет она их под платком и в рукавах платья, роскошного, богатого, увешанного золотыми и серебряными монисто, благозвучно звенящими при ходьбе.

Голос жезтырнак убивает в полете птиц. Стремительна жезтырнак и чудовищно сильна. Ее когти разрезают камень, словно масло, а человека раздирают на мелкие-мелкие куски в мгновение ока. Любит полакомиться жезтырнак человечьим мясом. А еще больше – человеческой кровью. Гипнотическим взглядом усыпляет она любого встречного и, пока он дремлет, высасывает у него всю кровь. Жезтырнак – вампир, но, в отличие от европейских собратьев, не боится серебряных пуль. Она питает к серебру нежную страсть и с удовольствием увешивает себя такими украшениями. Правда, золото она любит больше.

Жезтырнак необычайно мстительна и не прощает обид. Уже упоминавшийся ранее сорель, по некоторым поверьям, муж не албасты, но жезтернак, и жестоко карает тех, кому удалось расправиться с его любимой супругой. А расправиться с ней все-таки можно. Каким образом? Об этом мы расскажем чуть позже.

Таутай-Лак – жестокая демоница

Родственницей жезтырнак выступает Таутай-Лак – очень страшный женский демон с козьими ногами и острым как бритва языком. Язык этот остр в прямом, а не в переносном смысле. С его помощью дьяволица разрушает дома и горы, разрезает скалы и каменные стены. Убить ее может только герой, завладевший когтем жезтырнак. Убить Таутай-Лак необходимо, ибо не дает она прохода людям, потому что питается исключительно человеческим мясом.

Жил-был некогда старик, и был у него единственный сын. Когда почувствовал старик приближение смерти, подозвал к себе сына и так напутствовал его последними словами:

– Сын мой, прошу тебя об одном – будешь ездить на охоту, никогда не ночуй в одиноком мавзолее в степи, иначе быть беде.

– Какой беде? – удивился сын, но старик уже ничего ему не ответил.

Недолго размышлял сын о мудром наказе отца, вскоре забыл о нем и, беспечный, отправился на охоту. Вышло так, что пришлось ему заночевать у одинокого мавзолея в степи. Разжег юноша огонь, как вдруг из темноты вышла прекрасная молодая женщина, с головы до ног закутанная в богатые шали. Ни лица ее, ни рук толком не сумел разглядеть юноша и заподозрил неладное. Однако виду не подал, пригласил женщину к костру и угостил мясом. Свирепо, совсем не по-женски вгрызалась незваная гостья в кости, прикрывая лицо рукавом изумительного платья и только усиливая подозрения юноши. И когда женщина поднялась и, даже не поблагодарив юношу, скрылась во мгле, тот понял, что его ночная спутница – сама жезтырнак.

Но не робкого десятка был наш джигит. Снял он куртку и шапку, натянул их на подходящее бревно и влез на дерево. Вскоре незаметно возвратилась к костру жезтырнак. Увидела якобы спящего на земле юношу, обрадовалась. Обнажила железные когти, откинула шаль, скрывавшую медный нос, и бросилась на беззащитную добычу, надеясь полакомиться свежей кровью. Но не тут-то было. Прочно застряла ведьма железными когтями в бревне, а юноша вскинул лук и поразил ее меткими стрелами. Испустила дух жезтырнак. Юноша же слез с дерева, отрубил у жезтырнак медные когти и погрузился в сон.

Наутро снова отправился юноша на охоту и опять пришлось ему заночевать у одинокого мавзолея. Не ждал он больше незваных гостей, а зря. Только минула полночь, как из мрака вновь выступила женщина. Острый взгляд был у юного охотника, и когда ветерок на миг приподнял полы плаща гостьи, заметил он у нее на ногах козьи копытца. Похолодело все в груди юноши, понял он, что угодил в капкан ужасной Таутай-Лак, но взял себя в руки и вежливо пригласил женщину разделить с ним скудную трапезу. Недобро усмехнулась Таутай-Лак, села у костра и свирепо посмотрела на юношу. А тот, незаметно вытащив нож, протянул ей кусок прожаренного мяса. Ухватила Таутай-Лак еду, открыла рот, чтобы проглотить ее, и юноша, не теряя времени даром, отсек ей язык. Диким криком закричала Таутай-Лак, лишившись своего грозного оружия, и рухнула наземь. Подскочил к ней юноша, нож от радости прочь отбросил, а Таутай-Лак схватила его за ворот куртки и стала душить. Рано он обрадовался, что расправился с коварным демоном. Отрезав язык, отнял джигит у Таутай-Лак волшебную силу, но не убил. Плохо пришлось бы ему, не вспомни он о когтях жезтырнак. Выхватил юноша из-за пазухи медный коготь и с размаху вонзил его в грудь Таутай-Лак. Захрипела в предсмертной агонии Таутай-Лак, отпустила юношу и умерла. А джигит благополучно возвратился домой и зажил после этого мирно и счастливо.