Маргарита Лебедева – Лжец! Не проси меня остаться (страница 35)

Гриневич был как никогда горд собой, что не соблазнился девушкой, которая предлагала ему себя сама, хотя тело отреагировало на ее прелести соответствующе.

Он кремень.

Зато на Линочке выместит все, что накопилось за время разлуки: припомнит ей ее необоснованные обиды, не отвеченные звонки и сообщения, подругу–простигосподи, отсутствие в номере. Так припомнит, что до отлета домой ходить не сможет.

– Мужчина! Эй, мужчина! – раздалось откуда–то сбоку, а затем кто–то бесцеремонно тронул Павла за локоть, вынуждая остановиться и развернуться.

Перед ним стояла незнакомая женщина. Лет тридцати, довольно полненькая, с крашенными в рыжий цвет волосами, маленькими лисьими глазками и оранжевой поплывшей помадой. Лишний вес был упакован в черное сплошное бикини. На фигуре хорошо выделялись складки, что делало женщину похожей на свинюшку из мультика «Ну, погоди».

– Вы мне?

Павел нахмурился, но за солнцезащитными очками и бейсболкой его хмурость осталась незамеченной.

– Вам, – широко улыбнулась женщина. – Помогите мне, пожалуйста, – состроила умоляющие глазки, кокетливо захлопала рыжими ресницами.

Хм.

Помогать незнакомкам в планы не входило, но его назвали мужчиной, надо соответствовать.

– Что нужно сделать? – спросил строго.

– Намажьте меня кремом, будьте добры. Боюсь обгореть…

Женщина качнула пышными бедрами, показывая, за какую часть тела она волнуется больше всего.

– Я… эм… тороплюсь. Меня ждут. Попросите кого–нибудь другого.

– Да кого же тут просить, все парами, – с горечью пожаловалась дама.

– Я тоже женат, – Гриневич поднял руку, показал кольцо на пальце. Он его забыл снять, но как оказалось, удачно. – Я как раз иду к своей половинке.

Историк попятился, но потом вспомнил, что ему надо не назад, а вперед, по дуге начал обходить рыженькую. Та расстроилась, но все равно хотела оставить последнее слово за собой:

– Если передумаете, я тут. Смотрите ориентир: у меня место как раз напротив ларька с кукурузой.

Она взмахнула рукой, Павел проследил направление.

Действительно, через дорогу от пляжа в ряд стояли павильоны, с кричащими вывесками «Шаурма», «Вареная кукуруза», «Мороженое», «Сувениры». Чуть дальше – кафе с непонятно написанным названием.

Живот снова заурчал, мозг начал сигнализировать, что надо сначала поесть, потом продолжить поиски.

Не ответив рыженькой, он двинулся прямиком к кафе. Оно было с крытой верандой, но все столики, как назло, заняты.

Павел зашел внутрь, обвел взглядом помещение.

Оно было отделано темным деревом, под потолком светили мягким светом лампочки, на столиках стояли вазочки с живыми цветами. Очень уютно и вкусно пахло едой, неудивительно, что почти все места заняты. Популярное кафе.

Гриневич приметил столик у окна, за которым спиной ко входу сидела одна девушка. Тоненькая, как его Лина. В широкополой шляпке. Такая же была на его зажигалочке в аэропорту. В симпатичном сарафанчике с открытыми плечами.

К ней–то Павел и направился. Не с целью познакомиться, а чтобы занять место за ее столиком и поесть в приятной компании. Он даже может угостить девушку кофе, если она захочет.

Историк подошел сбоку к девушке, включил на полную мощность все свое обаяние.

– Извините, у вас не занято?

Девушка вздрогнула, но вместо того, чтобы повернуть голову на спрашивающего, посмотреть ему в глаза, познакомиться, она вдруг отвернулась, продинамив Гриневича с ответом.

Как невежливо с ее стороны, – заметил Павел.

– Девушка, я к вам обращаюсь, – попытался заглянуть под шляпку, не удалось, слишком широкие поля. – Можно присесть за ваш столик?

Глухая она, что ли?

Он тронул ее за плечо, приготовился на пальцах показывать, что ему нужно.

Девица вдруг вскочила с места, собралась рвануть подальше от Павла, не оглядываясь, дернула со спинки стула сумочку, та зацепилась ремешком, девушке в шляпке пришлось обернуться…

Гриневич не поверил своим глазам, снял очки, а затем протянул руку и сделал то же самое с очками девушки.

– Лина? – воскликнул он, поражённый находкой.

– Паша… – растерянно промямлила находка.

Глава 38

– Лина? – воскликнул поражённый находкой Гриневич.

– Паша… – растерянно промямлила находка.

Удивлению Гриневича не было предела. Это надо же, как ему повезло! Несомненно, удача сегодня на его стороне. Он дважды, нет, трижды! молодец. Отказался от тела Половинкиной, отшил приставучую рыженькую и достаточно быстро нашел любимую. Не иначе, как пришел в это кафе по зову сердца. Нет, сначала, конечно, по зову желудка, но об этом его зазнобе знать не обязательно.

Лина же радостью не пылала, она в замешательстве хлопала ресницами, судорожно соображая, что делать, ведь в любой момент может вернуться Стас, а тут Павел.

Причем, один из них не знает, что он уже бывший.

Страшно стало от того, как интерпретирует жених встречу со «знакомым» Лины. До сцен ревности у них еще не доходило, как поведет себя миллионер – непредсказуемо.

– Дорогая, – Паша схватил зажигалочку за руку, сжал ее пальцы и вот таким комком прижал их сцепленные руки к своему сердцу, – как я рад, что нашел тебя, моя девочка! Ты не представляешь, сколько времени я тебя искал!

Лина слушала его вполуха, она во все глаза смотрела в ту сторону, куда ушел Стас. Она видела его за стеклом, на улице, он разговаривал по телефону о чем–то хорошем, сияющая улыбка не сходила с его красивого мужественного лица.

Ему сообщили приятные новости.

Парень говорил, что ждет новостей, из которых будет ясно, как быстро их капитал умножится. Очевидно – вот–вот.

Рисковать и расставаться со Стасом у нее в планы не входило. Она хотела стать обеспеченной девушкой. И замужней тоже. А насчет секса она найдет лазейку. Потом. После штампа в паспорте. В конце концов, со Стасом в постели не так уж плохо, она почти привыкла.

– … Я так скучал, – будто сквозь вату в ушах услышала блондинка.

А уже в следующую секунду она оказалась прижата к мужскому телу, а в ее растерянный полураскрытый рот ворвался язык Гриневича.

Что–что, а целовался он очень даже хорошо, Лине нравилось раньше и понравилось сейчас. Она даже забылась, где она, с кем и чего надо опасаться. Растворилась в поцелуе, почувствовала легкое головокружение, низ живота приятно заныл. Она застонала в унисон с Павлом, кровь закипела, тело отозвалось желанием.

Она тоже соскучилась по такого рода ласке, ей так не хватало поцелуев Стаса, вот этой животной страсти.

Стас!

Ее жених!

Если он увидит, как Лина сосется с каким–то мужиком у него за спиной…

Стоило подумать об этом, как девушку будто окатили ледяной водой.

Она уперлась ладонями в грудь Гриневича, оттолкнула его от себя, метнула взгляд в окно, на Стаса.

Ой–ё–ёй…

– Уходи, – прошипела умоляюще в лицо бывшему. Одними губами. Потому что Стасу за стеклом нужно было повернуться совсем чуть–чуть, чтобы лицезреть невесту в объятиях другого мужчины.

Очень опасная ситуация.

– Девочка моя, я все понимаю, ты обиделась на меня, что я не полетел с тобой тем рейсом, но ты сама видела, жена начала рожать… – Гриневич не отступал, горячечно признавался, что виноват, хотя вины за собой не чувствовал. – Я вырвался к тебе сразу, как смог. Бросил все – семью, детей, симпозиум. Ни есть не мог, не спать, все думал о тебе… Прости меня, любимая.

Паша говорил искренне, за несколько лет брака и полтора года встреч с Линой понял, как и что нужно лить в уши женщинам, чтобы они верили ему. Осечки ни разу не было, ведь жена до сих пор не догадалась о наличии у него любовницы, а любовница свято верила, что скоро у Павла будет развод.

– Пожалуйста, уходи, – чуть не плача попросила Огородникова. – Иди в гостиницу, я приду позже, мы обо всем поговорим… Паша, прошу тебя…

Но кто бы ее слушал и слышал.