Маргарита Лебедева – Лжец! Не проси меня остаться (страница 34)
Паша присел перед чемоданом, начал потрошить его, искать одежду, более подходящую для юга, чем костюм, к тому же мятый.
Про девушку на кровати забыл напрочь. Она его не интересовала.
Прямо при ней разделся до трусов, надел футболку, шорты, бейсболку и сланцы. Все это у него лежало на дне чемодана.
– Где мне найти Полину? – строго спросил он ее подругу.
– М–м… наверное, на берегу, – она пожала плечами.
Облегчать жизнь Гриневичу не собиралась, обиделась, что он проигнорировал ее приглашение. Это она еще не припомнила ему, что вчера он бессовестно уснул вместо того, чтобы прогуляться с ней, поужинать и прочее.
Ну и пусть сам ищет эту козу–предательницу. И пусть найдет ее в объятиях миллионера!
Спустя пять минут Павел покинул номер, поспешил в сторону моря. Он найдет свою зажигалочку, чего бы это ему не стоило! У них есть еще сутки до отлета домой.
Глава 36
Лина и Стас сидели в кафе на набережной. Обедали.
Не на веранде, там все столики были заняты. Внутри. Но их столик стоял у окна, открывал вид на море.
Достаточно уютная обстановка, вежливый персонал, вкусная окрошка. Море плескалось совсем близко. Людей на берегу – видимо–невидимо. Клочка земли не видно. Как тут они купаться умудряются – загадка.
Да и пляж Лине не понравился – одна галька. Камушки гладко отполированы водой, мелкие, ноги в них вязнут. Пока зайдешь по колено в море, устанешь. Вот у них за городом есть озера, так там песок, а тут…
Только и интересного, что в этих камушках мидий видимо–невидимо.
Но и это Лину не особо впечатлило.
У нее вообще настроение было не очень. Все от невысыпания. Ночи просто выматывающие.
Стас помимо того, что красивый, щедрый и так далее, еще и неутомимый в постели. И все по одному сценарию, никакой фантазии. Повязка на глаза, руки над головой и… «кручу–верчу, затра… то есть, стереть в порошок хочу». До рассвета.
Сам на утро свежий и благоухающий, а невеста его уже на сушеную воблу похожа.
Огородникова похудела за эти дни килограмма на два точно, а то и больше. Щеки впали, скулы стали острыми, как бритва, глаза сделались большими и глубокими. Если бы не южный загар, что липнет к телу даже в тени, цвет лица у красавицы явно был бы с зеленовато–землистым оттенком.
А что поделать. Жизнь с богачом не сахар. Терпеть надо. Хотя бы до того момента, когда сама богачкой сделается.
Пока же на карте девушки висели нищенские сто рублей. На семьсот она купила бабушке и ее соседке по чурчхеле, себе магнитик. А ту сумму, что она заплатила за ужин, когда у Стаса оплата не прошла, он ей до сих пор не вернул. Сказал, что их он тоже запустил в оборот. Еще и удивился, что Лина вообще спросила о них.
В общем, радости на лице девушки не было, хоть она и старалась изо всех сил не показывать влюбленному в нее жениху свое настроение.
– Даже не верится, что завтра домой…
Стас через столик протянул Лине руку, взял в плен ее пальчики, начал наглаживать. А взгляд при этом ласковый и многообещающий. Как у кота. Который мышку поймал, и вроде отпустить хочет, и убежать не дает.
– Да, отпуск пролетел как один день, – вымученно улыбнулась она в ответ. – Жаль будет отсюда уезжать.
– Ты какая–то бледная, – забеспокоился молодой человек. – Ты хорошо себя чувствуешь? Может быть, окрошка не пошла? Мне показалось, кислит.
Окрошка была чудо как хороша. В жару в самый раз. Свежая, легкая, на квасе.
– Я и правда не очень хорошо себя чувствую.
Лина ухватилась за спасительную фразу. Хоть последнюю ночь перед отлетом поспать спокойно. Желательно одной. Потому что до этого ей не удавалось «соскочить» с секса. Отмазки по причине головной боли не прокатывали.
Болит голова? Вылечим! Прыгай в койку.
Давление упало? Вылечим! Айда в кровать.
Шевелиться уже не можешь? Сейчас вылечим! Ну, вы поняли, да?
И каждый раз повязка на глаза, на руки и…
А на утро, стоило открыть глаза, она слышала фразу: «Видишь, что секс животворящий делает?». Типа живая, уже молодец.
Тяжела ночная жизнь невесты миллионера. Да и день после не сахар. Ноги еле ходят, а Стас очень активный и любит широкие жесты. Экскурсии, катания на яхте, бананах, аквапарк. Вчера у них была конная прогулка по окрестностям Адлера, а два дня назад – экскурсия по городу на мотоциклах. Красавчик будто цель поставил добить Лину не сексом, так развлечениями. То туда ее тащил, то сюда. Радовался как ребенок, ни в чем себе не отказывал.
А уж сколько денег он на все это спустил, она уже не считала. Особенно на еду. Ели они только в ресторанах и по самым нескромным ценам. Еле как Лина уговорила его зайти сегодня в обычное кафе и поесть окрошку. Хоть раз пожить как простые люди.
– Наверное, мне здешний климат не подходит, – такой отмазки у Огородниковой еще не было. А вдруг прокатит.
Стас хотел что–то сказать ободряющее или многообещающее, даже свел брови домиком, от этого сделался еще красивее и привлекательнее, но слова сказать не успел, у него зазвонил телефон. Гаджет лежал тут же, возле его пустой тарелки из–под окрошки, экраном вниз.
МЧ не игнорировал ни одного звонка, всегда отвечал, вот и сейчас взял его в руки, посмотрел на экран.
Выставил вперед один палец, давая понять невесте, что звонок важный.
– Слушаю, – ответил. Затем прикрыл динамик другой рукой, сказал Лине: – Извини, детка, это по работе, – и вышел из–за стола, скрылся из глаз.
С моря к берегу как раз летел самолет, приземлялся.
Лина данный транспорт откровенно ненавидела. Летают и летают, садятся и садятся каждые десять минут! Днем и ночью! Сколько можно!
Она аж позеленела от звука двигателей, пригнула голову. А у самой в памяти замелькали обрывки прошлых ночей, где она считала и считала эти гребанные самолеты…
Наконец, шум затих. Она подняла глаза, распрямила плечи и…
Едва удержалась, чтобы не сползти под стол, спрятаться под скатертью.
Потому что в окно увидела, как метрах в ста от кафе, где она обедала со Стасом, по галечному берегу, утопая по щиколотку в мелких камешках, шел…
Павел!
Да–да, ее историк. Павел Ильич Гриневич собственной персоной.
В сланцах, коричневых шортах и желтой футболке. А лысеющий затылок спрятался под песочного цвета бейсболкой.
Кажется, он тоже похудел. Пузико до этого чуть выпирало, грозясь превратиться в шарик, а сейчас оно было плоским.
Лина попыталась себя убедить, что это не Гриневич, просто похожий на него мужик. Но глаза не врали. Он!
Она одновременно и рада была его видеть, все–таки прилетел. К ней! И в то же время ужас подбирался к горлу, душил. А ну как они со Стасом встретятся?
Катастрофа быть замеченной особенно в компании другого мужчины стремительно надвигалась.
Девушка схватила свои солнцезащитные очки, что лежали тут же на столе, нацепила на глаза, напялила шляпу. В общем, максимально замаскировалась.
Гриневич шел вдоль берега, всматривался в людей на воде, возле воды, на лежанках. Как будто искал кого–то.
Лина смотрела на него во все глаза, и куча вопросов роилась в ее взбодрившейся от всплеска адреналина голове.
Что он тут делает? Что делать теперь ей? Вдруг они встретятся?
А еще – как, когда и зачем он прилетел? Разве он не должен быть рядом с женой и детьми? У него вообще–то сын только–только родился. Он его хотя бы из роддома встретил?
Глава 37
Гриневич шел по берегу, заливаясь пóтом от жары и утопая сланцами в гальке. Искал Лину среди лежащих на берегу тел. На воду посматривал тоже, но его девушка плавать не умела, далеко в море не полезла бы.
Живот урчал от голода, в нем слишком долго не было еды. Последний раз Гриневич ел в Новосибирске и то часов за пять до отлета.
Поиски зажигалочки затягивались, хотя Павел прошагал уже добрую часть побережья.
Может, ее подруга соврала и Лина в другом месте? Но возвращаться в душный номер, не хотелось. Душный именно потому, что там находилась эта девица, Оксана Половинкина, именно она душила своей навязчивостью.
Идея вернуться, чтобы попытаться добиться правды от Половинкиной, была так себе, Павел оставил ее на самый крайний случай.