Маргарита Лебедева – Лжец! Не проси меня остаться (страница 36)

– Линочка, любимая, я все придумал. Я напишу статью для научного журнала, поставлю тебя соавтором, ни у кого это не вызовет подозрений. Найду деньги, заплачу, ее опубликуют. Ты рада?

Это было то самое примирительное предложение, которое вынашивал в себе Гриневич и которым готов был поделиться со своей зажигалочкой. Лично он за подобный шанс ухватился бы руками и ногами, а потом был бы благодарен всю жизнь.

Лина должна оценить подарок, простить, вернуться к нему. Ах, как жаль, что он прилетел так поздно, у них совсем мало времени наговориться по душам.

Огородникова перевела взгляд с окна, где маячил миллионер, на Павла. Всмотрелась ему в лицо.

Он серьезно сейчас?

Реально считает, что после всего, что произошло в аэропорту, она распахнет объятия и впустит в свое сердце, жизнь Пашу? За какую–то никому не нужную статью в каком–то вшивом журнале?

– Я прошу тебя, уходи. Сейчас не место и не время разговаривать о… нас, – Лина старалась говорить твердо, но голос от волнения дрожал.

Она взмахнула руками, показывая, что они вообще–то стоят посреди кафе, тут полно людей, они все стали свидетелями их разборок. Услышали то, что не должны были, тем более увидели поцелуй…

Ох, а если кто–то снимал их на видео? Выложит в соцсети, ролик увидит Стас…

Как ни крути – попадос.

Паша же решил, что зажигалочка просто выпендривается, от обиды на него, потому прогоняет, но на самом деле любит его и не хочет, чтобы он уходил. Вон как у нее дрожит голосок. Точно от обиды.

Гриневич воспрял духом, приготовился к новому потоку уговоров. Может быть, даже придется купить цветы, Лина любит розовые герберы. Тут продают герберы?

А еще в номер обязательно нужно купить вино. Пару бутылок. И закуски. Впереди у них жаркая ночь, а Павел голоден.

– Я здесь не одна. Я с мужчиной, Паша, – Лина решила признаться.

Давно пора было поставить точку, зря столько времени тянула, теперь расхлебывает последствия.

– Ты говоришь это мне назло, – усмехнулся мужчина.

Лина закатила глаза к потолку. Надо же какой бестолковый, простых слов не понимает, а еще ученый. Историк! И лет немало.

– Он сделал мне предложение, и я согласилась. У нас скоро свадьба.

Ври дальше, – заулыбался Гриневич. Лина, его девочка, такая молодая и наивная, свято верит в то, что говорит.

– Детка, я не понял, а что тут происходит? – пророкотало рядом. – Почему рядом с тобой трется какой–то хмырь?

– Детка?!

Глава 39

Самый страшный сон Полины Огородниковой начал сбываться.

Холодея от ужаса, Лина медленно повернула голову на голос жениха и оцепенела.

Стас был зол. Синие–синие глаза метали молнии из–под густых бровей, губы были плотно сжаты, под рубашкой набухали мышцы, а пальцы сжались в кулаки–кувалды.

Таким девушка своего миллионера еще не видела. Нет, видела. Той ночью, когда он раскидал некрасивых, но там была другая ситуация.

Парень переводил взгляд с Гриневича на невесту и обратно.

– А вы, собственно, кто такой? – задрал нос Паша.

Уж больно ему не понравился тон этого сопляка. Пусть он качок, выше и шире и вообще выглядит довольно устрашающе, но это не дает ему права смотреть на его Линочку–зажигалочку как на свою собственность. У него даже закралась мысль, что Лина не соврала про жениха, но он не хотел в это верить.

– Кто Я?! – качок сделал шаг к Павлу. Тот на всякий случай попятился.

Боль Гриневич не переносил ни в каком виде, поэтому, сравнив размер своих кулаков и Стаса, спрятал обе руки за спину и выдал:

– Давайте поговорим как цивилизованные, воспитанные и образованные люди.

Под этими названными тремя качествами он имел в виду себя. Сомневался, что у сопляка есть хоть одно из перечисленных.

– Стас! – Лина кинулась к жениху, положила ладони ему на грудь, начала гладить, успокаивая и заглядывая ему в глаза. – Это не то, что ты подумал. Представляешь, так смешно получилось, ха–ха–ха. Мы встретились совершенно случайно. Правду говорят: земля круглая. В родном городе не видимся, а в Адлере надо же, встретились.

– Я спрашиваю, ты кто такой? – поверх плеча Лины прорычал Стас.

В кафе установилась гробовая тишина. Посетители перестали есть и разговаривать. Персонал напрягся. Администратор, держа руку на пульсе, точнее, на тревожной кнопке, поспешила к шумной троице.

– Пожалуйста, не надо устраивать здесь разборки, – попросила отважная девушка с бейджиком на груди «Администратор Наталья». – Здесь люди отдыхают, кушают, у нас репутация…

– Выйдем, – Стас махнул подбородком, показывая хмырю направление к выходу.

Пошел первым.

Лина бросила на Павла ненавидящий взгляд и, прихватив несчастную сумочку, засеменила за женихом.

Гриневичу ничего не оставалось, как пойти следом. Он же не слабак, он вызов принял. К тому же надо расставить точки на i, понять, что происходит с его зажигалочкой и при чем тут качок Стас.

Этот парень, конечно, молод, горяч, Лина вполне могла увлечься им, но полюбить за такой короткий срок – нет. В конце концов, с ним, Павлом, у нее связь была полтора года, а это какой–никакой стаж. После всего выскакивать замуж за первого встречного, которого она подцепила на море, глупость несусветная. Павел не поверил ни игре сопляка, ни любовницы.

Устроили тут спектакль. Это точно Лина придумала. И актера наняла, чтобы позлить Павла.

Хотя как она могла узнать, что Паша прилетел? Если только ее предупредила Половинкина…

Они гуськом вышли из кафе, прошли веранду, отошли от здания буквально метров пять, и Стас развернулся.

– Милый, я все объясню… – проблеяла Лина. На ней не было лица. Одни глаза – огромные, зеленые, наполненные страхом и отчаянием.

– Ну давай, объясняй. Он кто? Какого лешего он тебя лапал?

– Мы просто обнимались, – дрожащим голосом ответила Огородникова, вжимая голову в плечи от бетонного взгляда жениха. – По–родственному…

– По–родственному? – усмехнулся парень. Не поверил.

– Меня зовут Павел Ильич Гриневич, – с умным видом встрял в разборки Гриневич, выпятив грудь. – Я доктор исторических наук.

Подумаешь, чуть–чуть приврал с доктором. Так ведь не за горами степень.

– И что? – красивое лицо Стаса исказила презрительная гримаса. – Это дает тебе право распускать руки?

Лина всеми силами вращала глазами, пытаясь донести до доктора, чтобы он помалкивал.

– Стас, ты меня не слушаешь, – захныкала она. – Я же говорю, это мой дальний родственник. Дядя…

– Какой такой родственник? – возмутился Гриневич. – Какой нафиг дядя? Я ее мужчина!

– Это правда? – глаза жениха покрылись льдом.

– Нет!

– Да!

– Фу–фу–фу, детка. Ты и он? – Стас, морщась, будто наступил в какашку, поводил пальцем с девушки на мужчину и обратно.

Лина на эту реакцию обиделась, но… проглотила.

– Он шутит, Стас. Это у дяди такой юмор. Его никто в нашей семье не понимает…

Она шагнула к жениху, надеясь прижаться к крепкому телу и своим теплом, любовью растопить его сердце, но тот выставил вперед ладонь, не разрешая приближаться.

Гриневич решил, что над ним тут откровенно издеваются, оскорбляют, унижают. Он такое к себе обращение не потерпит! В конце концов он уважаемый человек! Научный деятель! Преподаватель! И без пяти минут доктор!

– Лина, я требую объяснений! – взвился Павел, покрываясь белыми пятнами на красном лице. – Немедленно!

– Паша, я прошу тебя, УЙДИ!