Маргарита Краска – Город Бабра (страница 5)
Смешно смотреть на стариков, которые ни черта не соображают в современной науке, не знают английского, не читают новых исследований, но при этом ведут себя, как царьки. Страшно стать таким же.
А ведь стану, стану же. Рано или поздно сдамся, прогнусь под систему, променяю правду и развитие на сомнительные привилегии местечкового начальника, начну подделывать данные, чтобы отчет по гранту сошелся с заявкой, и финансирование на будущий год не отрезали.
И еще эта противная Кабылена, тупая сука. Помешанная! Это из-за нее я задержался и встретился с дурацкой кошкой.
Опять чертовы фанатики портят мне жизнь. Я потерял когда-то маму из-за ее веры в магию: она ввязалась в какую-то религиозную секту, и сумасшедшие веруны буквально принесли ее в жертву. И теперь я чуть не попался на ту же удочку. Какой позор!
С такими мыслями я прошел в свою комнату, стуча зубами, дрожа всем телом от холода, злобы и бессилия, держа в руках мокрые, холодные, кое-как отстиранные вещи.
В комнате нажал на выключатель, чтобы зажечь свет.
Лампочка взорвалась.
Я не выдержал и закричал.
Чашечка утреннего депрессо
Утром я раз за разом откладывал будильник на пять минут, потому что физически не был способен оторвать себя от постели.
Нет, я вовсе не досматривал приятный сон. Мне снилась та еще гадость: образы моего исчезающего тела и отвратительной кошки, картины того, как я бесконечно стираю свои заблеванные вещи, а они не отстирываются, как убиваю своего научного руководителя, а он оживает и заставляет меня ставить новый опыт, как разбиваю комп с недописанной диссертацией, а он снова включается… И так снова, снова и снова по кругу, мерзкие, тягучие кошмары.
Но наяву меня ждало кое-что похуже. Примерно те же кошмары, но я уже точно знал, что они – не сны, а самая настоящая реальность. Моя гребаная тупая жизнь. А еще я чувствовал, как на меня наваливается, давит на грудь тягостное чувство стыда.
Вчера на мой крик, конечно, прибежали соседки.
Я не знаю, как мне удалось никого не ударить в своем неудержимом гневе. Кажется, разум отключился окончательно, и я довольно бессвязно выкрикивал в их адрес какие-то гадости. Среди прочего обозначил и перекаченные губы Машки, и ее редкостную тупость, – как она до третьего курса доучилась, непонятно – и природные недостатки Яны, точнее ее неидеальную, подростковую еще, кожу, и неровные зубы, и манеру одеваться в старушечью одежду.
«И правильно! – говорил я. – Ведь кое-кому не помешало бы похудеть! Все верно, такое надо скрывать под широкой бесформенной одеждой».
Возможно, я говорил то, что думал о них иногда, но я не понимаю, почему я говорил это вслух. Ведь им же наверняка было больно это слышать. Всегда считал, что все эти детали – просто мелочи, ерунда. Какая разница, кто как выглядит? Главное, что девочки они действительно хорошие. Я же… Я хорошо к ним относился раньше! Принимал такими, какие они есть.
Я не хотел окончательно прерывать свой полусон, ведь все это вместе, все эти мысли сейчас готовы были обрушиться на меня одной огромной волной, как цунами на прибрежный город. Они уже вертелись где-то на границе сознания, но я отворачивался от них, как мог.
Я совершенно точно уже опаздывал на работу. Еще полчаса – и начнет названивать научрук. А что если я и ему скажу то, что думаю? Будут последствия, однозначно. Надо предотвратить этот разговор, прервать его еще до того, как он начнется. Я взял в руки телефон. Не вставая с постели, открыл один глаз и написал Верке смс: «Привет! Не смогу прийти, заболел». И добавил уже для старого пердуна: «Чтобы А. Д. не злился, скажи, что беру отгул за свой счет». А то он мне весь мозг вынесет за то, что придется платить эти лишние сраные пятьсот рублей за день, в который я не работал.
Просто отстаньте все.
Верка, видимо, все еще обиженная на меня за вчерашнее молчание, даже не поинтересовалась, что случилось. Просто ответила: «Ок».
И как же я умудрился за один вечер испортить отношения со всеми, кто был мне хоть немного дорог в этом сраном городишке?
Сквозь дверь послышалось шебаршение в секции. Соседки уходили на пары. Что ж, одной проблемой меньше.
Я лежал на кровати и тупо пялился на трещины в потолке. Я тоже чувствовал себя каким-то разбитым, разорванным на куски. Вспомнились вчерашние галлюцинации. Я поморщился.
Когда стук Машкиных каблуков по вымощенному растрескавшейся плиткой коридору стих, я наконец открыл второй глаз и пошевелился. С невероятным усилием оторвал себя от кровати, чтобы пойти в туалет. Там сразу же умылся холодной водой, почистил зубы. Кажется, после привычных действий стало чуть легче.
Стоило подумать об этом, как я тут же больно ударился локтем о дверной косяк. Корчась от боли, осознал, что болит не только локоть. Все тело ломило так, как будто начиналась мерзкая простуда. Возможно, смс о болезни было пророческим, и я действительно слягу теперь. Гадость, какая гадость.
Я поставил чайник, насыпал в кружку растворимый кофе. Ужасно захотелось курить, хотя курю я редко, в основном только за компанию или на пьянках. И меня всегда легко угощают, ведь я же на гитаре играю. Наверное, если бы не играл, меня бы и не звали никогда и никуда. Куда такого урода неразговорчивого, скучного, мерзкого позовут. Никому я на самом деле здесь не нужен, в этом городе. В родной деревне тем более – никому.
Сидя на кровати, выпил полкружки растворимой гадости. Невыносимо. Горькая пережженная дрянь. Кто вообще осмелился написать на пачке, что это – кофе? Руки пообрубать уродам. Вскочил, чтобы вылить остатки коричневой жижи в раковину, но не успел: мерзкий напиток дезертировал раньше. Кружка выскользнула из рук, будто почуяв мою к ней ненависть, и рухнула на незастеленную кровать, прямо на свежую белую простыню.
Я даже убирать ничего не стал. И даже материться сил не было.
Может, на улице полегчает? Надо пойти прогуляться. И сигарет купить заодно. Вроде бросил эту отвратительную привычку, но вот сейчас, когда и так все плохо, предупреждения на пачках не выглядят такими уж страшными.
Натянул быстро джинсы и рубашку, накинул куртку, с отвращением посмотрел на вчерашние, все еще не отмытые ботинки, достал из шкафа чистые кеды и надел их.
Рюкзак! Чуть не забыл.
На удивление, он остался невредимым после вчерашнего приключения. На него не попало ничего такого, за что мне сегодня было бы стыдно.
Я вышел в коридор, запер дверь и быстрым шагом направился в сторону лифта. Под ногами хрустели наполовину вывалившиеся из своих гнезд плитки кафеля, лампочки в коридоре мигали, слабо освещая бесконечный ряд одинаковых тонких, дешевых дверей.
А-а-а, как же все бесит! Еще и очередь у лифта.
Вот если я сейчас развернусь, уйду от лифтов, начну спускаться по лестнице, ведь навернусь же с нее. По любому, да?
***
Было пасмурно. Моросил отвратительный мелкий дождик. Недостаточно сильный, чтобы где-нибудь укрыться и переждать его, но в то же время достаточно мокрый, чтобы пропитать одежду насквозь.
Общага наша снаружи выглядела еще хуже, чем внутри. Обшарпанная, побитая какая-то. Такое чувство, что покосилась, как пизанская башня, хотя вряд ли это так на самом деле. Я отвернулся и пошел куда глаза глядят. Ноги автоматически несли меня по привычной тропинке. Шесть лет ходил в этот корпус учиться, прежде чем стал работать в центре.
На одном из домов значилась огромная надпись: «Доходный дом». Звучит как-то по-древнему. Что вообще за мода на старые термины? Нельзя было написать нормально «Аренда квартир». Какие же все вокруг тупые, тупые, тупые уроды. Думают, что старинное название добавит им солидности, но на самом деле звучит смешно и глупо.
Вокруг гомонили и весело щебетали птицы. Конечно, они поют по утрам, ведь им не надо на работу. Мне, впрочем, сегодня тоже уже не надо. Щас как спою!
Решил поехать в центр. Мне всегда нравилось гулять по центру, может, там меня отпустит это отвратительное настроение?
Все, ладно. Дойду до остановки возле универа и там сяду на какой-нибудь отвратительный убитый автобус, один из этих, восьмидесятых, которые вечно то горят, то ломаются, как еще не взрываются через один.
На переходе встало древнее советское корыто на колесах, тонированное, закатанное в дешевые обвесы, из его окон орала тупейшая песенка: «Это не шутки, мы встретились в маршрутке». Каким надо быть гадом, чтобы купить сабвуфер в ведро с гайками. Лучше бы приличную тачку купил!
Я стоял на остановке в ожидании автобуса с только что купленной пачкой сигарет. Как всегда, когда тебе нужен этот чертов восьмидесятый – его нет, а если ждешь другой маршрут – так их с десяток мимо проедет за пять минут.
Я закурил и тут же всем своим существованием подтвердил «Великий Закон Подлости Общественного Транспорта». Стоишь, ждешь три часа свой автобус, и ничего. А стоит только закурить, он моментально объявляется, заставляя тебя выбрасывать большую часть сигареты недокуренной.
Пока я судорожно пытался затушить почти целую сигарету о мусорный бак, подбирал ее с земли из-за того, что второпях выпустил из рук, пока наконец закинул ее в эту сраную мусорку, восьмидесятый встал возле остановки и открыл двери для пассажиров. О, этот автобус оказался еще уродливее, чем я ожидал. Помимо того, что он был старый, дребезжащий, так еще и оказался увешан дурацкими флажками и гирляндами. И это в середине лета? Новогодние огоньки? Какой же бред. Меня буквально уже трясло от злости, но выбора не было: надо же как-то добраться до центра. Вместе с толпой вонючих людишек я вошел внутрь и огляделся в поисках пустого места.