Маргарита Климова – За право мстить плачу любовью (страница 8)

– Мне удалось достать копию завещания Лемохова, – ворвался в кабинет Стас, тряся пачкой бумаг. – Получить быстро компанию и деньги не получится. Тухманов, сука, постарался.

Артур перечитал документ, потом ещё раз и ещё. По всему выходило, что всё наследовала Карина в восемнадцать лет, а опекунство до этого срока строго прописывало всего двоих человек – Елизавету и самого Тухманова Романа Аристарховича.

– Ну давай, будущий юрист, объясняй, что получается? Должна же быть какая-то польза от моей оплаты твоего обучения, – уставился на Стаса Артур.

– Херня, Артур, получается, – потёр Стас виски. – Стоит убрать твою жёнушку, сразу появится Тухманов, и ты останешься в пролёте. Придётся тебе Лизку терпеть до совершеннолетия падчерицы, а за это время добиться удочерения, чтобы остаться её единственным родственником.

В этот вечер Волковы хорошо выпили. Все думали, что они отмечают приезд Стаса, а они глушили свой просранный план. Карина уже крепко спала, когда Елизавета решила разогнать загулявших мужиков по комнатам. Это стало её ошибкой…

Артур схватил зарвавшуюся жену за волосы и приложил лицом о стену. От шока и ужаса Лиза онемела, застыла и смотрела на любимого мужа остекленелыми глазами. Как он посмел поднять на неё руку? В эти секунды она не знала, что удар о стену являлся всего лишь прелюдией к дальнейшему развлечению на троих.

В эту ночь Волковы избивали её, насиловали по одному и вместе, подвешивали измождённое тело за руки к турнику, секли, опять насиловали, и так до бесконечности, пока Лиза не отключилась от нестерпимой боли. Следы побоев и выкидыш замаскировали падением с лестницы, отправив в клинику к нечистому на руку доктору. В дальнейшем этот горе-врач несколько лет прикрывал развлечения Волковых, получая хорошее вознаграждение на лапу.

Елизавета очнулась на больничной койке, утыканная датчиками и капельницами. Она до сих пор не могла поверить, что вышла замуж за чудовище, но боль в теле, пустота в животе и протяжный сигнал кардиомонитора доказывали обратное.

– Я с тобой развожусь, – прошептала Артуру, как только он появился с наглой улыбкой в дверях палаты.

– Только попробуй, сука. Твоя дочь будет хорошо крутиться на моём члене. Уверена, что она переживёт такую ночку, как была у тебя?

У Лизы было время обдумать своё положение, пока она зализывала раны в больнице. Единственным человеком, который мог ей помочь, был Тухманов, с которым она попыталась связаться, когда вернулась домой. Романа Аристарховича не оказалось в стране, зато за попытку Елизавета получила урок. На выходные Волковы забрали Карину в поход, сделав последнее предупреждение матери.

Лиза ползала в ногах мужа, умоляя не трогать дочь и обещая быть послушной. В тот день она отдала себя в многолетнее рабство двум садистам, похоронив себя в боли и унижениях. Лишь бы с Кариночкой всё было нормально. Лишь бы у неё было время, а Елизавета что-нибудь придумает.

Глава 12

Моя Катя совсем не умеет танцевать, поэтому на танцпол выпускаю Карину, позволяя ей полностью завладеть пространством и отдаться на волю пульсирующим битам. Ловлю волну за волной, сливаясь с общей, бушующей истерией, веду бедром, прогибаюсь в спине, впитывая наркотическую эйфорию. Как давно не позволяла себя отпустить, выбросить всё из головы, перестать контролировать каждое движение, каждое слово, каждую мысль. Сейчас я в полёте. Позволяю чьим-то рукам коснуться талии, скользнуть на живот, прижаться к спине, повторить контуры, вывести общую восьмёрку, выдохнуть крепкое дыхание в волосы.

– Тимур, – слышу шёпот, щекочущий шею.

– Карина.

Непроизвольно произношу запретное имя, но, не успевая осознать оплошность, захлёбываюсь от возмущения. По плечу проходит горячая влажность чужих губ, вызывая непонятную реакцию. Вернувшись домой, спрятавшись под одеяло, я обязательно разложу свои ощущения по полочкам, как привыкла анализировать каждый день своей новой жизни, но не сейчас.

– Руки убрал! И губы тоже, если не хочешь лишиться ненужных частей тела! – со злостью выплёвываю, развернув голову в сторону нахала.

– Какая горячая и колючая девочка, – дыхание смещается к другому плечу и касается открытого участка шеи.

Его руки ещё на мне, и я вспоминаю приёмы самообороны, наступая с силой каблуком на ногу и резко толкая филейной частью назад. Надо отдать должное моему наглому партнёру по танцам – хватка у него мощная, как и реакция на выпад. Он за пару секунд скручивает мои руки, переворачивает к себе и вбивает в тело, обездвиживая и лишая возможности пошевелиться.

Начинает накрывать паника, сдавливая виски, рассеивая зрение, увеличивая ритм сердца и раскачивая нарушившуюся подачу воздуха. Непереносимость долгих касаний, тесноты объятий, близкого контакта с тестостероном вызывает удушливость, тошноту и потемнение в глазах. Меня затягивает в трясину беспомощности, забивая вязкой субстанцией рот и нос.

– Карина! Дыши! Дыши, девочка! Вдох-выдох! Давай! Вдох-выдох!

Требовательный голос вперемешку со шлепками по щекам выдёргивает из панического болота, и вечерняя свежесть наполняет лёгкие, расправляя и возвращая дыхательную функцию. Запахов сигарет, спиртного и пота больше нет. Меня обволакивает морская свежесть с нотками цитруса и хвойных смол.

Только уравновесив своё состояние, могу рассмотреть мужчину, ставшего причиной позорного обморока. Лет тридцать, плюс минус два года, высокий, а по сравнению с моими метр с кепкой просто гора каменных мышц, внушающих если не уважение, то уж точно неконтролируемый спазм в пятой точке. Чёрные волосы, коротко стриженные на висках и затылке, но с длинной модной чёлкой, смягчающей чрезмерную мужскую жёсткость на лице. Высокие скулы, прямые брови, чёткий контур полноватых губ и пронзительные глаза цвета крепкого кофе. Красив чёрт и притягателен своими горячими восточными корнями.

– Тимур, если вдруг забыла, – представляется, выпуская из своих рук, но не расслабляясь, оставаясь в готовности поймать моё качающееся тело.

– Катерина, – исправляю свою оплошность, уверенно смотря в кофейные глаза.

– Мне показалось, в первом варианте звучало Карина, – прищуривается и кривится в хищном оскале.

– Тебе показалось, – стою на своём. – Музыка громко играла.

– Хорошо. Показалось, так показалось, – соглашается, хотя всем видом показывает, что первый вариант принимает за истину. – И что же с тобой случилось, Катерина?

– Непереносимость чужих объятий. Не люблю, когда меня трогают без моего разрешения, – раскрываю свою маленькую особенность первый раз постороннему человеку. Удивительно, но ему почему-то легко об этом говорить. Что-то есть в нём, вызывающее доверие.

– Фобия? – сводит брови и заинтересованно смотрит на меня.

– Вроде того, – киваю, несколькими кадрами вспоминая, чем вызвана эта фобия. Мне нужно полностью доверять человеку, чтобы не биться в панике, когда он касается меня. Алиске тоже пришлось столкнуться с моей реакцией, затем втираться в доверие и постепенно приучать меня к своим обнимашкам.

– С рождения или приобретённая? – рассматривает, как психиатр, изучающий невменяемую зверюшку.

– Решил заняться психоанализом? – ощетиниваюсь, выпуская колючки. Не люблю, когда лезут на мою территорию, прощупывая недостатки и странности, а Тимур начал наглеть, потеряв ориентиры с незнакомой мной.

– Тихо. Тихо, девочка, – выставляет вперёд руки и показывает белизну и ровность улыбки. – Я всего лишь хочу познакомиться поближе.

– Прикольное развлечение – познакомиться поближе с девушкой, не переносящей посторонние касания. Ты идиот или мазохист? – отзеркаливаю его улыбку, благо в прошлой жизни два с лишним года носила брекеты.

– Иногда из постороннего можно стать близким, Карина-Катерина.

Его самоуверенность одновременно завораживает и пугает. Другой на его месте отнёс бы под кусток, положил на травку и свалил искать попроще вариант для бурной ночки. Этот же продолжает с интересом рассматривать, изучать, считывать эмоции.

– Катька! Я тебя потеряла!

От бойкой гадости, вертящейся на языке и стремящейся слететь по назначению, спасает Алиска, выскочившая из клуба и направляющаяся к нам. Взъерошенная, растрёпанная, пыхтящая похлеще паровоза.

– Весь клуб обыскала! – возмущается она и застывает, обратив внимание на Тимура. – Не помешала?

– Нет. Спасла от гневной тирады, – успокаиваю её. – Поехали домой. Натанцевалась я на сегодня.

Не даю шансов продолжить близкое знакомство, хватаю подругу за руку и быстрым шагом иду в сторону такси. Запихнув Алиску на заднее сидение, заношу свою ногу и притормаживаю на уверенных словах Тимура:

– Я найду тебя, девочка Катерина, и постараюсь стать ближе.

Предпочитаю на этом закончить наш разговор, захлопываю дверь, диктую Лискин адрес и откидываюсь головой на спинку сидения. Сложный вечер и непонятное знакомство, вытеснившие собой воспоминания того дня, когда я лишилась последних иллюзий и веры в людей. Впереди долгая ночь, наполненная анализом и разбором эмоций с последующей укладкой по выделенным в уме местам.

Глава 13

Что почувствовал Тимур, когда увидел Катю? Острое желание трахнуть. А как можно не желать трахнуть такую аппетитную задницу? Тим в силу своего роста – сто девяносто семь – всегда предпочитал баб повыше и покрупнее, обожая погружаться в мягкость, а не царапаться о кости, но, глядя на крутящую попой пигалицу, его рамки привычного сдвинулись.