Маргарита Климова – За право мстить плачу любовью (страница 31)

Время шло, перескакивая недели и месяцы, живот рос, становясь похожим на небольшой арбуз, позади остались новогодние праздники, проведённые в постели с оливье и апельсиновым соком, поклейка обоев, побелка потолков. Наше гнёздышко становилось уютным домом, в который тянулось сердце.

– Давай поставим кроватку в этот угол, а коляску будем оставлять у двери, – суетилась Оля, пока я разбирался в инструкции по сборке детской кроватки. – И мне не придётся через всю комнату идти по ночам. Руку протянула и покачала.

– Зай, а ты не подумала, как мы будем заниматься любовью? У меня член не встанет на глазах сына, – подколол её и залип на вспыхнувших краснотой щеках. Глупенькая. После всего, что мы проделывали друг с другом, она всё ещё краснеет.

– Ну что ты, Айдар. Нам нельзя будет первые два месяца, – залепетала Оля, пряча глаза.

– Ну это нам в киску нельзя, а ручками и ротиком можно, – продолжил её вгонять в краску, растягиваясь в предвкушающей улыбке.

– У меня суп убежал, – встрепенулась малышка и вылетела за дверь, громко выдыхая. Моя девочка. Через три месяца рожать, а она смущается, как девственница.

После обеда и небольшой перестановки в комнате пришлось напомнить моей стесняшке, как доставлять удовольствие ручками и ротиком. С беременностью её вкус стал слаще, а чувствительность выше. Достаточно было пару раз провести языком по складочкам, дунуть на клитор, ввести в тугие стеночки палец, и Оля сокращалась в оргазме, кусая кулачок и сдерживая крик. Три подхода, запускающих волны, сносящих стеснение, и моя любимая поза 69. Оленька лежит на спине с широко разведёнными ногами, я поддаю бёдрами, тараня её ротик, и одновременно вылизываю соки после очередной разрядки.

– Сейчас, малыш, маме сделаю хорошо, потом тебя поглажу, – прошептал сыну, толкающему в грудь из живота. – А мама папе… Хорошо… Да, детка… Ещё… Глубже бери…

Затем мы долго нежились в кровати, представляли, на кого будет похож наш сын, мечтали об отдельной квартирке, хотя бы самой маленькой. Я, честно, до последнего надеялся, что внук растопит неуступчивое сердце отца, и он поможет нам справиться с трудностями. Вернёт квартиру, в которой получилась бы замечательная детская, возьмёт к себе на нормальную работу с приличной зарплатой, а если нет – справимся и без него. Летом можно взять подработку, чтобы Тимур ни в чём не нуждался, а Оленька смогла приодеться.

В понедельник решил прогулять пары и пойти с Олей на контрольное УЗИ. Пропустил все, но на этом сидел рядом и держал её за руку. Долго всматривался в монитор, разглядывая ручки, ножки и увесистые для такого малыша яички. Сразу прослеживается порода Карамышевых, настоящий мужик растёт. Так и сказал Ольге, а она захихикала и опять покраснела.

– Хочется мороженого, – прильнула ко мне Оля, когда мы вышли из поликлиники.

– Пойдём. Буду баловать свою малышку, – обхватил её за плечи и повёл в сторону торгового центра. За последние годы стало модно строить площадки, где продавали всё, от продуктов до одежды, и в каждом из них располагались небольшие ресторанчики и кафе.

Оля заказала три шарика с разным вкусом, посыпала всё это большим количеством шоколадной крошки и залила клубничным сиропом. Дефицит сладкого в детстве сказывался вот такими излишествами и смешениями всего и побольше. Оленька облизывала ложку, щурясь от удовольствия, а я снова залипал, как в первый день, когда она вгрызалась в чебурек.

На выходе из кафе нас ждала неприятная встреча. Мы буквально столкнулись с моим отцом, обнимающим яркую блондинку с пышным бюстом, не на много старше меня, а может, и младше, под штукатуркой не разобрать. По тому, как девка прижималась к нему и тёрлась сиськами, было понятно, что их связывали явно не деловые отношения.

– Отец? – вышел из ступора. – Хорошо проводишь время. Мама знает?

– Не твоё дело, – зло прошипел. – А ты, я смотрю, всё обрастаешь проблемами. Не надоело жить и жрать на помойке?

Отец не стал дожидаться ответа, окинул презрительным взглядом Ольгин живот, подтолкнул свою прошмондовку и чеканным шагом пошёл к выходу, ни разу не обернувшись. Я стоял, смотрел вслед, прижав к себе свою девочку, и осознавал, что такой мудак вряд ли растает, увидев внука, а значит вопрос с квартирой придётся решать самому.

Глава 4

– Айдар, может, не надо. Это дорого. Я могу обойтись без платья. Мы же просто расписываемся. Какая разница, в чём я там буду.

Оленька нервничала, замерев перед зеркалом в белом, струящемся платье с высокой талией и свободной юбкой, красиво подчёркивающей увеличившуюся грудь и круглый животик. Она выглядела, как ангел, спустившийся с небес, подаренный мне за какие-то неизвестные заслуги. Захотелось её очень нежно прижать к стенке, приподнять тонкую ткань и погрузиться в тепло, сжав аппетитную грудь.

– Зай, ну ты чего. Мы женимся первый и последний раз в жизни, и это платье нам по карману. А ты в нём просто сказочная.

Спрятал кулаки в карманах, борясь с желанием исполнить свою фантазию, шагнул к ней, прижимаясь грудью к спине, и кивнул в зеркало.

– Посмотри, какая мы красивая пара. Мне очень повезло, что ты выбрала меня. Я сделаю тебя счастливой.

– Но мы столько можем купить для малыша на эти деньги, – уже не так уверенно прошептала Оля, откидывая голову мне на плечо.

– И платье купим, и сыну всё, что нужно. Соглашайся, малыш, порадуй своего мужчину.

– Хорошо, – улыбнулась нашему отражению. – Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, малыш.

Апрельский день выдался на удивление тёплый, как будто природа, устав от промозглой зимы, решила напитать всё вокруг солнечными лучами. До ночной смены осталось шесть часов, и мы не спеша прогуливались по парку. Выходя к дороге, заметил знакомый автомобиль, принадлежащий отцу, и было понятно, что здесь он не мимо проезжал.

– Оленька, постой здесь немного, – отодвинул её в сторону и коснулся губами виска. – Я быстро.

Стремительно подлетел к машине, открыл заднюю дверь и нагнулся в салон. Отец сверлил меня злым взглядом, расщепляя на атомы и испепеляя в хлам.

– Что ты здесь делаешь? – обрушился на него. – Только не говори, что мимо проезжал. Ни за что не поверю.

– Да нет, мимо не проезжал. Всё надеюсь, что одумаешься, включишь мозг, перестанешь жить яйцами, – спокойно выдал отец. – Ну не хочешь, чтобы она делала аборт, хрен с тобой. Зачем жениться? Посели свою сиротку в квартирку где-нибудь в области, выделяй денег на маленького ублюд… на ребёнка, езди иногда яйца почесать, а сам выстраивай своё будущее. Подберём тебе невесту из порядочной семьи, пристроим на хорошую должность.

– Всё сказал?! – не смог больше слушать этот бред. – Я люблю Олю и своего сына. Не ублюдка, а сына, твоего внука! И невеста у меня порядочная, а не те бляди из порядочных семей!

– Люблю, люблю, – передразнил отец. – Твою мать мне подобрали родители, и ничего, живём не хуже других. Тебя вон сделали, воспитали.

– Я вижу, как вы живёте, – перебил его. – Мать прыгает перед тобой на задних лапках, боясь сказать хоть слово поперёк, ждёт тебя дома, пока ты развлекаешься с молодыми шлюхами! А я хочу жить с любимой женщиной, воспитывать наших детей, а не сплавлять их на бабок! Не хочу быть таким, как ты, паразитом всю жизнь рядом с женой, высасывая из неё все силы и унижая своим правильным браком!

– Всё сказал! – перешёл на крик отец. – Вот и живи с любимой женщиной, если вашу возню можно назвать жизнью! Вспомнишь мои слова, когда не сможете выпустить ребёнка из комнаты, боясь за его безопасность! А как ты думал с алкашами площадь делить! Насколько хватит тебя и твою бабу? Как быстро вам надоест купаться в нищете и дерьме?

Меня трясло от злости, гнев клубился в глазах, размывая его лицо. Дыхание стянуло болезненным спазмом, суставы хрустнули от сильного сжатия кулаков. Нестерпимо хотелось размазать его по сиденью, выбить каждое гнилое слово из головы, заткнуть грязный рот.

– Айдар, успокойся. Я замёрзла, пойдём домой, – коснулась спины Оля, нежно погладив и сжав рукой плечо.

Выдохнул, выпрямился, тряхнул головой, сбрасывая пелену злобы. Ему бесполезно что-либо доказывать. Он прогнил в своих взглядах на правильный брак, извратил понятие любви. С ним нет смысла говорить. Он всё равно ничего не поймёт.

– Прости, малыш, – обнял её, зарылся в волосы, вдохнул живительный аромат ромашки. – Пойдём. Здесь нам нечего делать.

– Расскажешь, что произошло? – несмело спросила.

– Представляешь, я всю жизнь был сиротой при живых родителях. Они оплачивали мои потребности, расплачиваясь за своё отсутствие, но на тот момент они у меня всё же были. А сейчас я понял, что их больше нет. У меня остались только вы.

Больше мы не говорили. В своей тишине дошли до дома, в ней же занялись тягучим сексом, медленно двигаясь, делясь дыханием, глотая один воздух на двоих. Оленька долго прижималась ко мне, не прекращая поглаживать мою грудь, шептала о том, как сильно она меня любит и как ей повезло встретить меня на своём пути.

На работу я шёл подавленным, но чётко осознавал, что нужно вгрызаться в жизнь, рыть мордой землю, рвать любой барьер на дороге к счастью. Моя жена не будет ни в чём нуждаться. Мой сын не будет бегать по коммуналке, полной алкашей и наркоманов. Я всё для этого сделаю. Вырву свою семью из этого вынужденного дерьма.