Маргарита Климова – За право мстить плачу любовью (страница 25)

– Эта тварь – покойник! Я его придушу собственными руками! Сука! Имеет право! Я ему вобью его право в задницу собственным членом! – разорялся Стас, выравнивая дыхание после пробежки до машины.

– Угомонись, – прошипел Артур. – Нужно всё продумать и сделать красиво, чтобы нельзя было подкопаться. С Карамышевым-старшим мы не справимся, поэтому действовать нужно осторожно.

Волковы поехали к Махиру, сбросить напряжение и дать выход злости. Одной шлюхой не обойдётся, слишком много всего бурлило внутри. Печи крематория сегодня будут работать на полную мощность, и денег за это придётся выложить много. Ничего. Они всё возьмут с мелкой шлюшки, когда уберут с дороги Карамышевского ублюдка.

– Для начала давай двоих, бабу и парня, – бросил Артур распорядителю, жирному мужику с лопатоподобной бородой и волосатыми пальцами в форме сарделек.

– Выбирать будете или на мой вкус? – поинтересовался мужик, не моргнув и глазом.

– Помоложе и погорластее, с тёмными волосами, – распорядился Волков и зашёл в комнату за металлической дверью.

Мужик посидел несколько секунд, выдохнул в бороду и спустился в подвал. Он много видел в своей жизни садистов и извращенцев, работая в закрытых борделях, кажется, всю свою жизнь, но то, что оставляли после себя эти лощёные типы, не укладывалось в голове даже у него.

– Предупреди Хабира, что сегодня будет новое поступление. Пусть заряжает печи, – дал указание помощнику, стоя перед решёткой в сыром подвале и выискивая среди жмущихся в углу будущих жертв.

Глава 38

Волковы пили два дня, не вылезая из комнаты боли, провонявшей кровью, палёной кожей и спермой. Несмотря на развязку, должную спустить пар и уменьшить злость, в груди всё сильнее разъедало от ненависти. Артур смотрел на перекошенную и опухшую рожу Стаса, на его голую грудь в кровавых подтёках и понимал, что пора возвращаться, пока они ещё не всё проебали.

А в эти дни продолжалась чистка компании Лемоховых. Специалистов отправили в филиалы и дочерние структуры, полностью сменили службу безопасности, усилили охрану, провели собрание совета директоров, где отчитались о проделанной работе. Единогласная поддержка Карины и одобрение дальнейшего сотрудничества с Карамышевым.

– Хороший выбор. Марк был бы доволен, – шепнул Рине в перерыве Дмитрий Колосов, указывая глазами на Тимура. – Мы с Софочкой ждём вас на торжественный ужин сегодня вечером. Посидим, повспоминаем твоих родителей, посмотрим старые фотографии. Представляешь, у меня есть фото, где твой папка в трусах и в панаме палец сосёт. Ему тогда года два было. Старая фотография, потрескалась от времени.

– Мы обязательно придём, Дмитрий, – тепло сжала его руку Карина. – Заскочим домой переодеться, и к вам.

После обеда в кафе на первом этаже молодые вернулись в офис и снова окунулись в просмотры отчётов. В глазах рябило, мышцы затекли, ноги онемели. Рина поднялась из кресла, прошлась по кабинету, прогнулась, разминая окаменевшую спину, потянулась кошечкой и издала облегчённый стон, а Тим завис. Завис на хрупкой спине, сексуально прогнувшейся в талии, завис на высокой груди, колышущейся при движении хозяйки, завис на упругой попе, продолжающей плавную восьмёрку, просто завис от желания.

А потом хлопок в голове, похотливые шоры на глазах, сухость во рту, которую способна оросить только она. Он сам не понял, как оказался рядом с ней, сжимая, вытягивая, прогибая под себя.

– Тим, ты чего? Сюда могут войти, Тим, – растерянно залепетала Карина, цепляясь за его рубашку и неосознанно притягивая к себе.

– Никто не зайдёт, малыш. Я всё сделаю быстро, – хрипло отозвался Тимур и впился в губы, приподнимая и неся в сторону стола.

Посадил её на гладкую поверхность, торопливо прошёлся руками по ногам, раздвигая их и задирая юбку выше, вклинился между ними и обречённо застонал. Невыносимо хотелось оказаться внутри, прочувствовать горячую тесноту, растянуть собой стеночки, захлебнуться от удовольствия, кончая в неё. Тим уже миллион раз дал себе подзатыльник за обещание не брать её до конца и столько же раз обозвал себя мудаком.

Оставалось только стиснуть зубы и довольствоваться Рининым оргазмом. Что он и сделал. Отодвинул край трусиков, не отрываясь от губ, скользнул по влажным складочкам, надавил большим пальцем на клитор, а остальными проник внутрь, лаская нежную плоть.

Карина разорвала поцелуй, уткнулась лицом в его плечо, закусила воротник пиджака и тихо скулила, распадаясь на части. Сейчас её не волновало, что здесь не место, что кто-то может войти. Она вся сконцентрировалась на движении в ней, на скручивающейся спирали в животе, на пульсации под ритмично кружащимся пальцем, на растягивающих толчках там, где давно уже не хватало значительно большего.

Тим тёрся бугром о бедро, ускорялся, работая рукой, и ловил её слабые стоны, сдерживаемые плечом. Если бы они были в спальне, он бы положил Рину на кровать, встал рядом на колени, широко развёл ноги и сделал всё языком, но здесь… сейчас… Тим ловил её удовольствие рукой. Прогиб, судорога, пробившая позвонок, перетёкшая в спазмы, сжимающие пальцы бешеной пульсацией, и укус, болезненно царапающий плечо через несколько слоёв ткани.

– Моя тигрица, – довольно заурчал Тим, вытянул пальцы и демонстративно их облизал, сжигая клубящейся чернотой. – Вечером придётся укусить тебя мне, и я даже знаю куда.

– Вечером… Чёрт. Тим. Совсем забыла, – подорвалась Карина. – Колосов позвал нас на ужин. Я не смогла отказать.

– Придётся покусать тебя ночью. Предупреждаю сразу. На поцелуях я не остановлюсь.

Рина медленно кивнула, притянула за рубашку его к себе и впилась в губы, слизывая свой вкус. Его обещание было так интимно, что Карина снова потекла, как будто не содрогалась в оргазме минуту назад.

Тимур спустил её на пол, поправил юбку и блузку, пригладил растрепавшиеся волосы и посадил в кресло. Как только он это сделал, дверь в кабинет открылась, и помощница внесла стопку документов.

– Сделайте нам, пожалуйста, кофе, – распорядился мужчина, отходя от Рины и занимая своё место.

Карина ткнула его в плечо и громко выдохнула, когда за женщиной закрылась дверь. Её щёки окрасились ярким румянцем, а нижняя губа обиженно была закушена зубами.

– Малыш, ты чего? Никто ничего не видел и не слышал, – успокаивающе проговорил Тим.

– Возможно. Но по моему виду Валентина обо всём догадалась, – зло пробубнила Рина и уткнулась в монитор.

Она обижалась до самого дома, молчала и фыркала на попытки Тима её обнять, но в спальне Тимур применил силу, зажал девушку в углу и долго целовал, пока она не расплавилась в его руках.

– Переодевайся, – оторвался от неё, засовывая рвущиеся в бой руки в карманы. – Подожду тебя внизу.

Тимур спустился в гостиную, включил плазму и сел на диван. Там-то его и застали Волковы, вернувшиеся домой в упойном состоянии.

– Сидишь, богатенький ублюдок? – зацепился за него Стас. – Думаешь, залез мелкой шлюшке в трусы и всё? Король? Вытянул приз?

– Рот закрой, пока зубы целы! – осадил его Тим, поднимаясь с дивана и готовясь отражать пьяные нападки.

– Да что ты можешь без своего папочки? – не успокаивался Стас, осмелев и толкая его в грудь. – А зачем папочку оставлять в стороне? Знаешь, как эта сучка скулит, когда её ебут с двух сторон?

У Тимура закипела кровь, заклубилась тьма, гнев прожёг гортань. Он впечатал кулак в ненавистную морду, отправляя урода в полёт с приземлением на журнальный стол. Подошёл, стащил за грудки, вмазал в живот и ещё раз рубанул по лицу.

– Чтобы к нашему возвращению вашего дерьма здесь не было! – плюнул в корчащееся тело, развернулся и направился к выходу, задевая плечом ошарашенного Артура.

Дальше всё произошло слишком быстро. Стас, униженный и обиженный, выхватил из-за пояса на спине пистолет, нацелился в удаляющуюся спину и два раза нажал на курок. Тимур почувствовал разрывающуюся боль под лопаткой, за ней ещё жалящий укус и отдающую холодом темноту.

Глава 39

Вокруг меня сгущается тишина. Звенящая, режущая по ушам, выворачивающая душу. А перед этим два хлопка, приглушённые толстыми стенами, но так похожие на звуки в тире. Та же тональность, что просачивалась в наушники размером с полголовы, те же резкие децибелы, что кружились отдачей вокруг. И боль в груди, тянущая, словно забыли вытащить осколок ножа, который проворачивается от малейшего движения и вспарывает… вспарывает, раскрывая старую рану. Нехорошее предчувствие, страшное, непоправимое, мёртвое.

Затылок стянуло ледяным холодом, и сквозь густую тишину слышу, как трескается корка льда, сковавшая череп, сползая ниже по позвонку, отвоёвывая всё больше места для смерти.

На каком-то интуитивном уровне достаю из сумки свой любимый Бердыш, укладываю в ладонь холодную сталь, снимаю с предохранителя и неслышно выскальзываю из спальни, сбросив предварительно туфли. Что-то руководит мной, подсказывает, какое-то внутреннее подсознание, и всё вокруг становится расплывчатым, незаметным, словно размазанные тени. Только цель, чётко очерченная лестница, невидимая нить, управляющая моим движением.

Одна ступень, вторая… Некстати вспоминается падение с неё мамы. Она так была счастлива до той ночи… Ждала ребёнка, любила, верила, что её любят… Будь ты проклят, Волков! Ты и твой выкормыш!