Маргарита Климова – За право мстить плачу любовью (страница 15)

Они никогда не говорили о детях, считая, что им достаточно Лёньки и друг друга. Стать в таком возрасте родителями, когда уже пора нянчить внуков. Да и возраст. Это всё ерунда, что беременность омолаживает организм женщины, запускает заснувшие ресурсы. А что прикажете говорить, когда рождаемость в стране упала до неприличия, когда молодые не спешат обзаводиться детьми, когда блага и карьера выносятся на первый план?

На самом деле тело беременной женщины испытывает неимоверный стресс, охренительную нагрузку и истощение. Это в двадцать-двадцать пять организм восстанавливается быстро. А в сорок? Когда он уже выработал свой гарантийный ресурс и подчас ему требуется капитальный ремонт?

Нет. Об аборте Света не думала. Она насмотрелась на несчастных, которые всю жизнь борются с бесплодием и готовы рожать хоть в пятьдесят. Ей оставалось надеяться на то, что Илья обрадуется, Лёнька с Катюхой поймут, а они справятся.

Домой Илья вернулся смурной, но молчать больше Света не могла. Её распирало от противоречивых мыслей, в которых она боялась утонуть. Светлана не стала водить хоровод, а положила рядом с тарелкой, на которой источали одуряющий аромат котлеты, тест с двумя полосками. Илья взял кусок пластика, покрутил в руках и посмотрел на жену. Понимания в глазах было ноль.

– Это что? – прервал, наконец, молчание Илья.

– Наш ребёнок, – выдавила из себя Света.

– Это? – ещё больше потерялся мужчина, не веря смотря на тест.

– Пф-ффф. Нет, конечно, – прыснула Светлана. – Ребёнок в животе.

Света досчитала про себя до девятнадцати, когда выражение на лице Ильи сменилось с хмурого на дебиловатое, губы растянулись в кривую улыбку, а дальше он ураганом снёс жену, подкинул её в воздухе и закружил. Счастлив. Теперь Илья был до неприличия счастлив. Счастлив так, что хотелось петь, прыгать, танцевать, кричать, бить мебель и делать всё то, что делают психически нездоровые в период осеннего обострения. У них будет малыш. Их. Общий. Его продолжение.

Пока у Бороновых кипела кровь от радости, Тимур переваривал полученную информацию. Бред. Как можно такое сотворить с живым человеком, с девушкой, практически с ребёнком. Единственное, что заслуживали твари, сделавшие такое, смерть. Долгую, болезненную, мучительную. И ему предстояло убедить Рину открыться, довериться, раскрыть тайны прошлого.

Рина не вернулась домой. Мама Света на работе, Лёнька в спортивном лагере, Лиска улетела на Кипр. А провести ночь в одиночестве для неё было почему-то страшно. Вчера будто раскрылись старые раны, и только в руках Тимура они переставали кровоточить. Удивительно. Чем его руки отличались от других?

Весь день в отсутствие Тима Рина обдумывала принятие важного решения. Можно ли ему верить? Можно ли ему доверить её секрет? Способен ли Тимур пойти на убийство ради призрачного шанса быть с ней?

Рина уже спала, когда Тимур вернулся домой. Новый проект на работе, выматывающий, требующий вложения всего опыта и сил, плюс новые знания о Рине, выжимающие оставшиеся силы, сворачивающие в тугой узел. Необходимость пропустить пару порций виски потянули его в бар, так как пить при девушке Тим не решился. Её ненависть к алкоголю была понятна, и провоцировать воспоминания Тимур не хотел.

Квартира встретила полумраком от малочисленных точечных светильников, и лишь единственное место освещалось яркими бликами, направляя взгляд на красочную тетрадь. Тим уже видел её в рюкзаке Рины, замечал, как тщательно она прячет её на дне, оберегая от посторонних глаз. Забыла или оставила специально?

Глава 23

Принятый алкоголь не дал развиться зачаткам совести, и Тим сжал в руках заветную тетрадь. Пожалел ли он, что взял её? И да, и нет. Информацию он получил, а вместе с ней страшное знание и чёрную дыру в груди, затягивающую в увеличивающуюся с каждым словом воронку ненависти. Можно ли испытывать такое к людям? К людям – нет. К моральным уродам, не имеющим права жить, – да.

Уже с первых строк Тимуру понадобилась очередная порция виски, а лучше бутылка. То, что не было написано, муторно читалось между строк и ярко представлялось в голове. Сомнений не было, что эти ублюдки подстроили аварию Лемохова, издевались над его женой, убив её напоследок, планировали уничтожение семьи и захват компании. Но почему с такой жестокостью? Что Лемохов мог им сделать, вызвав такую ненависть? А может, они просто больные ублюдки, издевавшиеся в детстве над кошечками, а затем решившие применить свой живодёрский опыт на людях?

Тимур видел многое, но такое… С таким он столкнулся впервые, запивая градусами ядовитый ужас, изливающийся со страниц дневника. Как Рина выжила? Как перенесла? Как справилась и смогла двигаться дальше? Как вообще можно такое перенести и двигаться дальше? Тим видел, как меньшее ломало крепких мужиков, не давая нормально двигаться в направлении будущего. Месть. Ради мести она стала сильной. Ради мести она жила весь этот год.

После прочтения последней записи он ещё долго сидел, уставившись в стену. Что-то страшное сворачивалось в глазах, что-то чернее чёрного, что-то вязкое, жуткое, отдающее смертью. С этой чернотой никому не пожелаешь встать у него на пути.

– Саныч, нужна твоя помощь, – гаркнул, услышав в трубке армейского друга. – Артур и Станислав Волковы. Пробей их и установи слежку. Ориентируйся на компанию Марка Лемохова, погибшего девять лет назад. И ещё. Тухманов Роман Аристархович, юрист. Его надо найти. Спасибо, брат. Жду новостей.

Несмотря на ночь, Саныч ответил сразу, как всегда было при звонке армейских друзей. Особый отдел, сплочённость, помощь в любое время суток. Шесть человек, которые стали ближе братьев, заслужившие полное доверие. Шесть человек, не раз спасавшие друг другу жизнь, прикрывавшие спину, заслонявшие собой.

В сложившейся ситуации Тимур мог обратиться только к нему, не затрагивая безопасников отца и полицию. Он должен всё сделать сам и сделать это так, чтобы не провести двадцать пять лет за решёткой.

Тим так и не пришёл ночевать к Рине, оставшись валяться на диване в кабинете. Он сам не мог себе объяснить, в чём причина, но чувствовал себя каким-то грязным, чтобы ложиться рядом с ней. Алкоголь или знание делали его таким? Ответа не было. В голове пульсировала только одна мысль: «Отомсти, чтобы стать достойным».

Рина застала Тимура с утра на кухне, готовящего омлет и тосты. Влажные волосы указывали на недавнее посещение душа, а остаточный запах перегара на тяжёлую ночь.

– Доброе утро, – несмело поприветствовала Рина и села за барную стойку.

– Доброе, – вполоборота развернулся Тим и выключил плиту.

– Как прошла ночь? – прервала молчание девушка, когда Тим поставил перед ней тарелку с завтраком и сел напротив.

– Познавательно, – произнёс он и уставился на Рину. – Я всё знаю, Карина. Прочёл твой дневник.

Рина застыла с поднесённой ко рту вилкой, сделала несколько рваных глотков воздуха и закрыла глаза. Она думала, что будет легче находиться с ним рядом после того, как он узнает всё. Она ошибалась. Стало тяжело дышать, как будто в груди надули шарик, и он расплющивает органы, освобождая себе место, руки налились свинцом, а ноги потеряли опору, напоминая о себе только раздражающими покалываниями. Она снова стала жалкой, слабой, уязвимой.

– Я убью их, клянусь, – обнял за плечи Тим, подойдя сзади. – Такие твари не должны жить.

Рина всхлипнула и откинулась назад, втираясь в него, прорастая каждой клеточкой. Ей были необходимы эти объятия, эта поддержка, эта клятва. Она сделала ещё один большой шаг к цели, к концу Волковых.

– Просто смерти для них мало, – выдавила из себя Карина, глотая слёзы. – Они должны испытать все удовольствия, что подарили мне и маме. Они должны страдать.

– Обещаю. Они заплатят за каждый твой стон, за каждую секунду боли, за каждый рубец, за каждый ожог, оставленный на теле и сердце. Я сделаю всё. Верь мне, Карина.

Карина поверила. Сердце подсказывало, что Тимур выполнит своё обещание, что она нашла свою стену, крепкую, выстроенную в несколько слоёв кирпичей, промазанную на совесть цементом, с мощным фундаментом, врытым в почву на несколько метров, с колючей проволокой под напряжением, протянутой по всему периметру.

– Спасибо, Тимур. Для меня это очень важно.

Больше не нужно было слов. Сказанного достаточно. Достаточно для него, достаточно для неё. Они позавтракали в тишине, бросая друг на друга взгляды, так же молча убрали со стола, переплели пальцы и пошли в гостиную. Они надумали провести этот день в ленивом валянии на диване, просмотре тупых передач и поедании вредной еды. Целый день ничегонеделания без принятия каких-либо решений, без разгадывания ребусов и собирания пазлов. Гнилое прошлое, непростое настоящее, неизвестное будущее. Всё осталось за пределом квартиры, за пределом данного момента, за границей здесь и сейчас.

Что это? Зарождение любви, крепкой дружбы, клуба по интересам, тайного сообщества мстителей? Делать выводы ещё рано. Одно можно сказать наверняка – между ними появилось доверие. Сильнее крепкой дружбы, дольше вечной любви.

Глава 24

– Тимур, нам нужно серьёзно поговорить.

Старший Карамышев зашёл в кабинет и прикрыл дверь, отметая любые возражения сына. Он нечасто заходил к Тимуру, предпочитая по рабочим вопросам вызывать к себе.