Маргарита Климова – За право мстить плачу любовью (страница 17)

– Я собираюсь её страховать, – вмешался Тимур. – Но нам может понадобиться ваша помощь. Нужно разработать план, подготовиться, учесть разные варианты развития событий. Надо продумать всё до мелочей, чтобы обезопасить Рину и физически, и юридически.

Роману Аристарховичу приемлемее было сделать всё по закону, но отказать дочери покойного друга он не мог. Он ничего не сделал для его семьи, когда ещё было время, не уберёг жену и дочь, когда ещё была возможность, не расставил приоритеты, не выяснил подноготную Волкова, позволил подорвать семью Лемоховых изнутри.

– Согласен, – кивнул Роман. – Давайте начнём мозговой штурм.

Придумать план оказалось легче, чем его исполнить. Сыграть потерю памяти для Рины было несложно, а находиться рядом с Волковыми и не выдать своего отношения, казалось невозможным. Любое несдержанное слово, любой лишний вздох, любая потерянная эмоция. Любая мелочь могла сломать всю игру, уничтожить всю подготовку, нарушить ход времени, отсчитывающий последние дни, часы, минуты.

Карине было страшно. Тимуру тоже было страшно. Он боялся не справиться, что-то упустить, не сохранить, потерять. С поддержкой отца он бы точно смог, но это была его война, в которой не место Карамышеву-старшему.

– Тебе придётся переехать ко мне окончательно, – уверенно произнёс Тим, направляя автомобиль в сторону дома.

– Зачем? – недоумённо спросила Рина. Она, конечно, оставалась у Тима на несколько ночей, но переезд сильно отличается от временного погостить, а это уже пугало.

– Чтобы сыграть пару, мы должны стать ей, – посмотрел на неё Тим, остановившись на светофоре. – Ты должна привыкнуть ко мне, к моим касаниям, поцелуям. Ты должна смотреть на меня с желанием и любовью, а не шарахаться от близкого контакта. Нам необходимо отыграть собственную жизнь, собственные чувства, а их нужно взрастить, взлелеять, принять, полюбить.

– Убедил, – сглотнула Рина.

– Отлично, – стукнул по рулю Тим. – Тогда за вещами, а потом к Илье и Светлане делиться радостью совместного проживания.

Глава 26

Его рука медленно скользит по моей спине, очерчивая через тонкий хлопок майки связку позвонков. Закрываю глаза, перестаю дышать, стараюсь понять свои ощущения.

– Доверься мне, Рина. Я не сделаю тебе больно. Достаточно сказать нет, если станет совсем невыносимо, – шепчет Тим, застревая дыханием в волосах, опаляя короткими поцелуями.

То, что я чувствую, слишком далеко от невыносимости. Мне тепло, местами горячо, а в некоторых местечках даже жарко. От его пальцев исходят точечные импульсы, проникающие под кожу и растекающиеся по нервным окончаниям. Россыпь мурашек следует за шершавыми подушечками, приближаясь, окружая и разбегаясь в оторопи.

Нереальность всего происходящего поглощает настолько, что не замечаю, как руки сменяются губами, а майка оказывается отброшенной куда-то в неизвестном направлении. Страха нет. Пока нет. Не знаю, насколько смогу дать продвинуться Тиму, как далеко зайти, но доверие к нему позволяет расслабиться, довериться и окунуться в неизведанный омут.

– Ты такая красивая, нежная, сладкая, – вибрирует в области крестца, и влажная дорожка неспеша сползает ниже, цепляясь за резинку трусиков.

Совсем недавно на месте языка была юбка, которая валяется в ногах, окутывая слабеющие щиколотки. Тим не торопится, исследуя каждый миллиметр моей кожи, выводя яркие узоры, впивающиеся огненным клеймом. Поцелуй, второй, третий… Первый раз я испытываю непонятное томление в груди, стекающее вниз к пульсирующему сосредоточию загубленной женственности. Как только мысль цепляется за воспоминания, касания начинают приносить боль. Она не физическая, она фантомная, но от этого не менее жуткая.

– Рин… Рина… Это я. Посмотри на меня.

Тимур как будто чувствует перемены во мне, разворачивает к себе и упирается своим лбом в мой. Его руки не разрывают контакт, по широкой амплитуде гладят спину, вдавливаясь в напряжённые мышцы.

– Это я, Рина… Я тебя не обижу… Не сделаю тебе больно… Всего лишь смотри на меня, и тебе будет хорошо… Обещаю…

Его хриплые слова просачиваются в подкорку мозга, вытесняя адские картинки, вцементированные туда с садистским удовольствием. Тянусь за нотками спокойствия, цепляюсь за уверенность, исходящую от Тимура. Смотрю в глаза цвета крепкого кофе и тону в нескончаемой глубине. Здесь я, он, и никого больше нет. За пределами кокона безопасности живут посторонние звуки города, исчезающие под тягой его взгляда. Краем глаза улавливаю шевеление губ и тянусь к ним, желая продолжить начатое.

Мгновение, ещё секунда, и Тим сминает губы ураганом страсти. Язык врывается внутрь, проходит по зубам, сплетается с моим, пускается в извечный танец страсти. Плавлюсь в его руках, в его нежности, оплетаю руками шею, зарываюсь в волосах, тяну на себя. Жёсткая ткань футболки трётся о чувствительную грудь, раздражая и мешая склеиться с его огнём.

– Сними, – нервно дёргаю тряпку трясущимися руками, задирая её вверх. – Хочу видеть тебя.

Сама поражаюсь своей смелости, но его глаза не дают захлебнуться в обуявшей стеснительности, и я делаю шаг назад, не прерывая зрительного контакта. Тимур стягивает футболку, замирает на пряжке ремня и вглядывается в мою реакцию.

– Всё снимать? – срывается на сиплый хрип.

Киваю и зависаю на крепких руках, расправляющихся с джинсами и боксерами. Потрясающее тело с перекатывающимися пластинами мускул под смуглой кожей. Совершенно всё. Широкая грудь, выточенный скульптурной резкой живот, литые бёдра, мощная твёрдость в паху. На ней и залипаю, разглядывая член, увитый узором вен, вздувшихся от возбуждения. Мой первый член, который можно потрогать, пройтись от влажной головки к основанию, ощутить ладонью пульсирующий жар.

– Коснись его, – выдавливает Тим, делая шаг ко мне.

Протягиваю руку, опускаю на дёргающийся от желания ствол и тащусь от бархатистого тепла, обволакивающего, кажется, до самых кончиков пальцев на ногах.

– Он прекрасный, – шепчу, поглаживая и сжимая у основания.

Прекрасный… Господи! Вот дура! Как можно назвать член прекрасным? Но по урчащим звукам, издаваемым Тимуром, вижу, что это определение очень нравится ему. Он толкается в руку, рычит и набрасывается на губы, как оголодавший, подхватывает под ягодицы, сминает их и заваливается на кровать. Всё смешивается. Поцелуи, жадные руки, протяжные стоны, рваное дыхание. Всё крутится, сходит с ума, вертится лопастями, сметая прошлое. И шёпот. Будоражащий, возбуждающий, выгибающий навстречу к ласкам.

Взрывная волна от дыхания там внизу, от пальцев, вколачивающихся в естество, от рычащей вибрации, задевающей складочки. Сокращаюсь, не сдерживаю крик. Крик моего первого оргазма, подбрасывающего в невесомость, расправляющего крылья, отпускающего в полёт. Приземляюсь в его взгляд, удерживающий в нашей общей реальности.

– Помоги мне… – рычит, направляя руку к каменному члену.

Пара скольжений по стояку, и горячая сперма выстреливает на живот, грудь, шею. Заворожённо впитываю в себя его страсть, смакую последние судороги удовольствия. Могла ли я пережить такое с кем-нибудь другим? Могла ли я открыться перед другим? Могла ли я довериться кому-либо ещё, кроме Тимура? Нет. Никогда. Только Тим может вызвать такую реакцию моего тела, только он способен играть на нём мелодию страсти.

– Люблю тебя, Карина, – слышу на краю усыпающего сознания и улыбаюсь в темноту, соскальзывая в тёплую марь, кутаясь в его объятия.

Глава 27

Две недели Тим сдувал с Рины пылинки, приучая к себе, к своим рукам, к касаниям, прежде чем перейти к откровенным ласкам. Было страшно не справиться с её реакцией, не справиться со своими эмоциями, но он решился. Обычный вечер, ужин, просмотр детективного сериала, мыльно-рыльные процедуры в ванной, а потом Тимур рискнул, прикоснулся к спине, обвёл дорожку позвонков, вдохнул опьяняющий аромат.

– Доверься мне, Рина. Я не сделаю тебе больно. Достаточно сказать нет, если станет совсем невыносимо, – прошептал он, надеясь, что сможет остановиться.

Радовало, что девушка не дёрнулась, не зажалась, не закрылась от него. Она неровно дышала, подавалась спиной навстречу его рукам, тянулась за кончиками пальцев. Тим настолько осмелел, что, не задумываясь, сменил пальцы губами. Рина была такая сладкая, такая умопомрачительная, такая одуряющая. Её нежный вкус играл на языке фруктовой свежестью, мятной терпкостью и естественным возбуждением. Да. Она возбуждалась. Возбуждалась от его касаний, от его нежности.

Он охреневал от своих ощущений. Счастье, неверие, страх, желание, боль и самое главное – её полное доверие к нему. В какой-то момент что-то пошло не так, как раз, когда Тим подбирался к самому вкусному. Рина напряглась, начав выстраивать вокруг себя щиты. Казалось, Тимур слышит их металлические щелчки от соприкосновения друг с другом.

– Рин… Рина… Это я. Посмотри на меня… Это я, Рина… Я тебя не обижу… Не сделаю тебе больно… Всего лишь смотри на меня, и тебе будет хорошо… Обещаю…

Он твердил… твердил… твердил… как заведённый, гладя по спине и с силой прижимая к себе. Только не потерять контакт. Только не потерять доверие. А дальше всё было, как во сне. Она, сделавшая первый шаг, её стоны, подталкивающие к активным действиям, влажность, вызывающая наркотическую зависимость, оргазм, скручивающий пальцы, её руки, обхватившие исстрадавшийся член, освобождение, выплёскивающееся на идеальную грудь, и признание в любви, проскользнувшее по границе сознания.