Маргарита Климова – Полюби меня таким (страница 21)

Мои ногти врезаются в кожу рук, дыхание с трудом сдерживаю в груди, в глазах темнеет, а к горлу подступает горечь. Из последних сил удерживаю надменный взгляд этой мрази. Посмотрев уничтожающе на меня, дрянь разворачивается к двери. Схватившись за ручку, оборачивается ко мне:

— Да, кстати. Украшения не просри! Обычно после демонстрации на блядях, они перенаправляются в моё пользование! Так что не поцарапай брюллики! Шмара!

— Блядь! Сука! — это всё что успеваю сказать, прежде чем начать дружбу с унитазом. Выворачивает так, что кажется кишки выплюну.

Подхожу к зеркалу, полощу рот и не глядя в отражение выхожу из уборной. Ноги еле передвигаю, в груди разрастается болезненная воронка, вытягивающая жизненные силы. Зайдя в зал наталкиваюсь взглядом на Макса, стоящего ко мне спиной и блондинку, льнущую с похотливой улыбкой к моему мужчине. И как обухом по голове. Не мой! Не со мной! Я так, очередное, кратковременное развлечение!

Поворачиваю к запасному выходу, выбираюсь за территорию, ловлю такси и набираю сестре.

— Машунь, привет. Я могу пожить недельку в квартире матери, пока она на даче? — выдавливаю слова, глотая слёзы.

— Даша, заинька, что случилось? — волнуется Маша.

— Всё хорошо, Маш. Просто с Денисом поругалась, хочу в тишине и одиночестве побыть, — успокаиваю её.

— Хорошо. Когда тебя ждать?

— Через два — три часа. Ключи у меня есть, ложись спать, не жди, — скидываю вызов, отключаю телефон и утопаю в слезах. Грудь рвёт от боли и безысходности. Кровь превратилась в огненную лаву, выжигая внутренности и душу.

Домой забегаю на пять минут, покидать немного вещей и взять ключи от машины. Как доезжаю до Зелика и доползаю да материной квартиры — не помню. Сквозь серую пелену пробираюсь к кровати и не раздеваясь зарываюсь в покрывало. Проваливаюсь в режущую черноту.

Максим

Потеряв пол часа на поиски Дарьи, подключаю службу безопасности. Куда она могла деться из клуба в разгар моей речи? Что могло случиться? Всё было хорошо с самого утра. Подняв записи вечера, останавливаемся на входе в уборную. Сначала заходит Даша, следом Лена. После выхода улыбающейся Лены, Дарья выползает, держась за живот и по стенки проходит к залу. Задержавшись на несколько секунд, разворачивается и исчезает через запасной выход.

Бегу в зал в поисках этой самодовольной шлюхи. Найдя, за глотку придавливаю к стене.

— Что ты ей сделала, тварь? — мой рык отражается от стен. Музыку выключают и все празднующие замирают в немом вопросе.

— Я спустила её с небес и сказала правду, — хрипит она. Лицо краснеет и постепенно наливается синевой.

— Сука! Убью! — кричу в лицо. Спасают её подоспевшие безопасники, оттянувшие меня.

— Ты же всегда чётко оговариваешь правила игры! Я всего лишь указала твоей очередной шлюхе её место! — брызгает слюной, пятясь к выходу.

— Уберите эту мразь! — пытаюсь вырваться. Меня трясёт от бешенства.

Когда меня отпускают, вылетаю на улицу и запрыгиваю в машину.

— К Дарье! Быстро! — бросаю Гене, набирая её номер. В трубке механический голос вбивает в мозг обречённость. Ворвавшись в квартиру, понимаю, что опоздал.

— Дим. Прошерсти всё. Дарья должна быть найдена быстро, — сжимаю телефон до треска. Закрываю глаза и закипаю. Ощущаю движение крови по венам, отдающее в каждой клеточке мозга, парализуя работу серого вещества. Руки простреливает судорогой, кости разрывает от боли.

Оставшуюся ночь провожу, лупя по груше и заливая в промежутках глаза. Утром появляется Ларри и доставляет моё упитое тело в кровать.

— Лар. Она сбежала, — заплетаясь жалуюсь ему. — Эта сука всё обосрала. А я, мудак, всё проебал.

— Мы всё исправим, Макс, — успокаивает, снимая с меня ботинки и брюки, оставшиеся от вчерашнего праздника. — Тебе не впервой вылезать из дерьма. Пару дней и Дарья будет с тобой. Так что приводи себя в порядок, дружище. Не дело даме в лицо перегаром дышать.

Я проваливаюсь во мрак, чтоб проснуться через пять часов и снова окунуться в состояние одурения. Ноги несут к бару. Желание напиться и отключиться слишком велико. Налив стакан, слышу звук открывающегося замка. Быстрым шагом идут в коридор. Сердце отбивает в набат, задевая грудную клетку. В голове издаёт писк спасительная мысль: моя Даша вернулась. Но всё со звоном рассыпается. Это Ларри с пакетами еды и улыбкой до ушей.

— Привет, страдалец. Напали на след твоей потеряшки, — проходит на кухню и достаёт из пакетов горячую еду. — Кончай горе заливать. Душ, ужин и уборка в мозгах. Завтра — послезавтра поедешь за ней.

Аппетит не появляется, но в груди как-то полегче становится. Руки и ноги наливаются тяжестью. Нервный отходняк прижимает к стулу. Трясущимися руками ставлю стакан с виски на барную стойку и зарываюсь в них лицом.

Глава 20

Дарья

Дерьмовое утро, дерьмовое состояние. Кто-то стаскивает с меня покрывало и трясёт за плечо. С трудом открываю опухшие глаза и вижу Машу. С обеспокоенным лицом взглядом прощупывает мой наряд. Останавливается на неснятой обуви и медленно тянет:

— Выглядишь просто пиздец.

— Отстань, Маш. Не до твоих шуток, — еле бормочу.

— А я и не шучу. Быстро в душ, переоденься и завтракать, — стягивает с кровати.

Не спорю, так как с Машкой это не прокатит. У неё всё семейство по плинтусу ползает, если Маня не в духе. Все опробовали её тяжёлую руку. Плетусь в ванную, принимаю душ, не чувствуя температуры воды. Накинув халат, прохожу на кухню, где налит кофе и стоит тарелка с глазуньей. Желудок намекает подкатившей тошнотой, что глазунью не хочет. Отставляю тарелку на подоконник и делаю глоток кофе. Плохо до жути, тошно до боли.

— Ну давай, рассказывай, во что вляпалась, сестрёнка, — в ожидании сканирует, постукивая ножиком по столу.

— Да чего рассказывать, — обречённо отвечаю. — Денис ушёл к другой, а я беременная от Макса у которого обнаружились жена и сын в Америке.

— Ну судя по брюликам, Макс явно не палатку с цветами держит? — больше утверждает, а не спрашивает Маша.

— Не палатку, — на выдохе соглашаюсь с ней.

— И что думаешь делать?

— Для начала ко врачу надо сходить. И как можно раньше, — мычу, споласкивая кружку. Маша поковырявшись в телефоне, набирает вызов.

— Галина Васильевна, доброе утро! Можете сегодня мою сестрёнку принять? Хорошо. Через час будем. Спасибо, Галина Васильевна, — отрывается от телефона. — Собирайся, дурёха. Врач ждёт.

Через пол часа выходим из подъезда и садимся в Машкину машину. Беру у неё телефон м обзваниваю детей, сообщая, что поехала в дом отдыха на недельку. В клинику прихожу с решением прерыванием беременности. Отметившись на ресепшене, просачиваюсь в кабинет.

— Здравствуйте, Галина Васильевна! Я от Береговой Марии, она Вам звонила.

— Доброе утро, Дарья Александровна! Проходите, присаживайтесь, — указывает на кресло, напротив. Очень милая, маленькая, полненькая женщина, с добрыми глазами и открытой улыбкой. — Слушаю.

— У меня беременность примерно четыре недели. Склоняюсь к аборту, — выпаливаю на одном дыхании.

— Почему хотите прерывать беременность? Проблемы со здоровьем? — пытливо смотрит на меня.

— У меня трое взрослых детей, внук со дня на день родиться, возраст уже не молодой, — оправдываюсь я, а сомой хочется сквозь землю провалиться. Ну не делала я никогда аборты. Всегда считала, что беременность — это радость.

— Всё что Вы перечислили, Дарья Александровна, не причины для аборта. Давайте Вас посмотрим, УЗИ сделаем и поговорим. В любом случае решать Вам.

Осмотр и УЗИ подтверждают лошадиное здоровье. Врач ещё минут двадцать описывает все прелести позднего материнства и способы прерывания. Простившись с врачом, выхожу из клиники и попадаю в цепкие лапы сестры. Заезжаем в кафе, заказываем мороженое и кофе.

— Не майся дурью, Даш. Рожай. Это-же такое счастье нянчить комочек радости — сходу налетает на меня Машка, как только перед нами ставят тарелки с чашками.

— Я не планировала больше рожать, — категорично отвечаю, передёргивая плечами. — Маришка должна родить. Представляешь, как будет выглядеть бабка с ребёнком младше внука. А дети что скажут? А родственники? Нагуляла на старости лет без мужа! Оно мне надо?

— Дура ты, Дашка. Ты-же знаешь, как мне достались дети, — вздыхает. — Я бы даже не думала. Рожала и рожала.

— А чего тебе думать? У тебя муж не из какашек деланный. С Богданом можно и десяток нарожать, — задумчиво произношу.

Машке действительно не повезло с детородной функцией. За двадцать семь лет с трудом двое детей и с разницей двенадцать лет. Когда-то я даже завидовала, что предохраняться им не надо. Потом поняла, насколько Маше тяжело. Я рожаю одного за другим, подруги её рожают, а она по клиникам мотается.

В тридцать лет мужа сменила, так как первый обвинял её в бесплодии и руки стал на почве неудач распускать. Потом Маша встретила Богдана и через пару месяцев шлёпнулась в обморок, услышав на очередном осмотре гинеколога о свершившейся беременности. Все бегали с ней, как с фарфоровой вазой. Богдан заставил уйти с работы, круглосуточно исполнял малейшее «кажется хочу» и сдувал пылинки. Родила Мария вовремя, без осложнений и стала самой лучшей мамой на свете. Вот только расстраивало её, что больше она не беременела, поэтому с Ксюшей носилась как наседка.

Следующая беременность случилась также неожиданно через двенадцать лет, после покушения на Богдановского начальника. Может стресс сказался, а может сверху решили подарить чете Береговых наследника. Так в сорок три Маня стала счастливой мамашкой маленького Тимурчика.