Маргарита Кирова – Золотая клетка для души (страница 7)

– Кто ты? – спросила она.

Мужчина чуть наклонил голову. – Люди называют меня по-разному. В молитвах – Хранителем Последнего Пути. В проклятиях – пожирателем имен. В старых песнях, которые ваши храмы велели забыть, – Королем Мертвых.

Лиора должна была испугаться сильнее. Вместо этого она ощутила ярость – ту самую, которая помогает разговаривать с властью, когда бояться уже поздно. – Если ты Король Мертвых, где моя сестра?

Он не обиделся и не удивился прямоте. Только ответил сразу, без театральной паузы: – Не у меня.

– Ложь.

– Ты работаешь с умирающими. Ты умеешь чувствовать переход. Почувствовала ли ты его у своей сестры?

Лиора молчала. Его спокойствие было трудным. Так спокойно говорят люди, которые или не умеют сочувствовать, или слишком давно привыкли к чужой боли. Но он ударил по самому слабому месту: по правде.

– Нет, – сказала она глухо.

– Потому что ее смерть была прервана. Ее душу не приняли, а похитили. Живые сделали то, что делали прежде лишь в эпохи больших войн: впрягли душу в механизм. Ты слышала плач внутри колокола, верно?

Лиора стиснула лампу так, что горячий металл обжег пальцы. – Что это было?

– Солнечный Колокол. Старое устройство, построенное людьми, которые не хотели платить смерти ее цену. Когда им нужно было удержать короля, ребенка, любовника или пророка, они привязывали души к металлу и свету, создавая ложный запас вечности. Вещь эта почти исчезла из мира. Почти.

Он двинулся к ней, и Лиора впервые заметила, что шаги его не звучат по камню. Не потому, что он призрак. Потому, что сам камень будто заранее соглашался пропустить его без сопротивления. Она заставила себя не отступать, когда он остановился в шаге. От него пахло не разложением и не холодом могилы, как она ожидала, а чем-то странным: ночным воздухом перед снегом и дымом благовоний, которые забыли в пустом храме.

– Если ты все знаешь, верни ее, – сказала Лиора. – Разрушь колокол. Убей тех, кто это сделал. Ты же король.

Тень улыбки коснулась его рта. – Я – король конца, а не вторжения. Между моим царством и вашим миром стоят законы. И эти законы уже трещат. Если я войду в полную силу, живые назовут это нашествием мертвых. Если не войду, они завершат то, что начали. Поэтому мне нужен голос, который принадлежит обеим сторонам порога.

– Мой голос?

– Твой. Не обычный плач и не храмовый распев. Тот, который вырвался у тебя на площади. Кровь помнит то, что книги стараются сжечь.

Он поднял руку. Над его ладонью дрогнул воздух, и зал вокруг них изменился. Лиора увидела площадь Вейра сверху, будто смотрела из чужих глаз. Белая толпа, золотой помост, колокол. Из темного нутра металла тянулись семь толстых нитей света, уводя куда-то за пределы видимого. И среди них – тонкая, почти живая, пульсирующая нить Миры.

– Семь великих душ держат устройство в равновесии, – сказал он. – Семь Похищенных Венцов. Пока они связаны, колокол может пожирать и удерживать. Душа твоей сестры – новая жила в этой сети. Не главная, но опасно свежая. Если я получу назад хотя бы часть украденных душ, смогу дотянуться до нее.

– А если нет?

– Тогда либо она будет стерта в механизме, либо твой святой город узнает, что такое бессмертие без милости.

Лиора всмотрелась в призрачную картину и на мгновение увидела Миру – не целиком, а только лицо, словно прижатое к стеклу. Лицо шевельнулось без звука. Лиора шагнула вперед и схватила мужчину за запястье. – Помоги мне. Сейчас.

Его кожа оказалась не мертвой. Холодной – да. Но под этим холодом была сила, ощутимая, как течение большой реки. Взгляд его опустился к ее руке, и Лиора запоздало поняла, что впервые в жизни коснулась чего-то древнего настолько, что сама старость рядом с ним казалась новой.

– Я помогаю, – сказал он тихо. – Иначе мы бы не разговаривали.

Глава 10. Цена просьбы

Он назвал себя Каэлем Морвейном так просто, будто имя ничего не меняло. Для Лиоры меняло все. Имя делало невозможное предметным. До этой минуты Король Мертвых был легендой, угрозой в детских страшилках, фигурой из полузапрещенных песен. Теперь он стоял перед ней в черной ткани, не похожий ни на чудовище, ни на обычного человека, который просит доверия.

– Если я соглашусь, – сказала Лиора, – что именно ты от меня хочешь?

– Не согласишься – потеряешь время, которого у Миры почти нет.

– Тогда скажи мне быстро.

Его взгляд снова скользнул по ее лицу, будто решал, сколько правды она выдержит. – Ты пойдешь со мной в Нокт, в царство мертвых. Для живых оно существует как послесловие, но на самом деле это страна. Там хранятся имена, клятвы, незавершенные скорби. Семь душ, удерживающих Колокол, – не безвольные пленники. Каждая закована особым способом: памятью, любовью, виной, страхом. Я могу открыть к ним путь. Но только твой голос способен позвать их так, чтобы они вспомнили, что когда-то были живыми, а не частью машины.

– И что будет, когда мы их вернем?

– Тогда сеть ослабнет. Я дотянусь до души твоей сестры и вырву ее из сердца Колокола.

– Ты говоришь так, будто это просто.

– Ничего простого я тебе не обещал.

Лиора отвернулась. Светящаяся река у их ног несла крошечные искры, похожие на звезды, умершие в воде. Где-то далеко плакала женщина, и этот плач не казался мучительным – скорее бесконечно усталым. Мир, куда Каэль звал ее, не был адом. И от этого он пугал сильнее. Ад понятен. А страна, где у боли есть порядок, требовала большего мужества.

– Почему я? – спросила она. – Неужели за сотни лет не нашлось никого другого с таким голосом?

Каэль молчал мгновение дольше, чем прежде. – Нашлись. И почти все умерли слишком рано. Одну я любил.

Лиора резко повернулась к нему. В его лице ничего не изменилось, будто он произнес не признание, а дату давно прошедшей зимы. Но зал словно похолодел еще сильнее.

– Любил? – переспросила она, сама не понимая, зачем.

– Когда мир был моложе и глупее, чем теперь. Эта история не поможет твоей сестре.

И все же он уже сказал слишком много. Лиора вдруг поняла, что в его голосе нет пустоты. Есть усталость длиной в столетия. И одиночество, превратившееся в привычку настолько старую, что оно больше не называется одиночеством. Это знание было опасным. Люди чаще всего погибают не из-за ненависти к чудовищу, а из-за первого сочувствия к нему.

– Если я пойду с тобой, мое тело умрет?

– Нет. Но твоя жизнь изменится так, что прежняя уже не вернется. Ты увидишь то, чего жрецы запрещают видеть, услышишь тех, кого мир предпочитает забыть, и станешь приманкой для всего, что питается незавершенной смертью.

– То есть ничего нового.

На этот раз он действительно улыбнулся – едва заметно, но так, что ей вдруг стало трудно дышать. Улыбка на его лице выглядела нарушением древнего порядка.

– Есть еще цена, – произнес Каэль.

– Разумеется.

– Твой дар не подчиняется приказу. Он подчиняется связи. Чтобы твоя песнь могла дотянуться туда, где души перепутаны с металлом и древним светом, нам нужно заключить узел – не молитвой, не кровью, а дыханием. Каждый раз, когда мы будем высвобождать плененную душу, я должен буду принять твою песнь в себя и вернуть ее усиленной. Для этого наши рты должны соединиться. Ваши книги назвали бы это поцелуем. Мои судьи назвали бы это рабочим ритуалом.

Лиора уставилась на него, не веря, что в сердце самого страшного разговора ее жизни нашлось место для такой безумной детали. – Ты издеваешься.

– Нет.

– Почему именно так?

– Потому что рот – первое место, где рождается имя, клятва и песня. Потому что дыхание живого для мертвого – самая дорогая валюта. Потому что иначе ты сгоришь, а я не удержу твой голос на границе.

Она хотела отказаться уже из упрямства. Но снова вспомнила лицо Миры за призрачным стеклом. И поняла, как устроено настоящее отчаяние: оно не унижает, а сужает мир до единственной двери, пусть даже эта дверь открывается поцелуем Короля Мертвых.

– Если ты солжешь мне, – сказала Лиора, – я найду способ убить тебя.

– Это будет любопытно увидеть, – ответил Каэль. – Но я принимаю условие.

Он протянул руку ладонью вверх. На его коже медленно проявился знак, похожий на ветвящуюся трещину из лунного серебра. – Коснись и назови свое истинное имя.

– Лиора Арден.

– Назови его так, как называла мать.

Лиора застыла. Этого имени почти никто не знал. – Лио.

Серебряный знак вспыхнул. Где-то далеко река под камнем поднялась на миг выше, будто кто-то вдохнул в нее ветер. Каэль медленно сомкнул пальцы на ее ладони. – Теперь договор услышан. Осталось только закрепить его.

Глава 11. Поцелуй-контракт

Лиора не ожидала, что страх окажется таким телесным. Не благородным, не возвышенным – простым и позорным: сухость во рту, дрожь в коленях, желание отступить на шаг и одновременно не отступать именно потому, что он это заметит. Каэль стоял слишком близко. Не касаясь ее – и от этого близость казалась еще опаснее.

– Это обязательно делать сейчас? – спросила она. Голос прозвучал хрипло.

– Да. Иначе дорога в Нокт не признает тебя своей гостьей.

– Гостьей? У тебя любезный язык для короля могил.

– Я не король могил. Могилы – привычка живых складывать тела в землю. Я правлю тем, что остается после привычек.