Маргарита Кирова – Золотая клетка для души (страница 3)

– Мира.

Сестра уже открыла рот для шутки, но закрыла. Посмотрела внимательнее.

– Ладно. За тобой так за тобой.

Это должно было успокоить.

Не успокоило.

Когда они спускались к нижним улицам, Лиора заметила у кладбищенской стены служителя в белом. Он не молился. Не смотрел на могилы. Просто записывал имена тех, кто уходил после похорон.

И напротив фамилии Арден поставил маленькую солнечную метку.

Глава 3. Соль, хлеб и ветер

За четыре дня до того, как белые плащи постучали в их дверь, Вейр выглядел почти нормальным.

Это и было самым обидным.

На нижнем рынке пахло рыбой, мокрыми досками и яблоками с темными пятнами. Торговцы ругались из-за сдачи. Дети катали деревянные обручи по лужам. Старуха Мара у лавки снова обещала умереть до зимы, и все кивали так, будто слышали это впервые, хотя Мара обещала умереть каждую осень и всякий раз передумывала.

Мира ждала Лиору у булочной Нейма. На щеке у нее была мука, волосы пахли дрожжами, а под мышкой она держала теплую буханку, которую, судя по виноватому виду, стащила не совсем законно.

– Нейм опять недоплатил? – спросила Лиора.

– Нейм считает, что улыбка пекаря входит в оплату.

– Его улыбкой крышу не починишь.

– Зато можно напугать мышей.

Лиора фыркнула. С Мирой трудно было долго оставаться мрачной. Она делала жизнь не легче – нет. Просто рядом с ней становилось ясно, зачем вообще терпеть очередной день.

Они пошли к морю. Не потому, что могли позволить себе прогулки. Просто у Миры выдался час между сменами, а Лиора после кладбища пахла свечным салом и чужими слезами. Иногда человеку нужно хотя бы немного ветра, чтобы не начать ненавидеть собственную кожу.

На молу Мира уселась на канатную бухту и стала отламывать хлеб чайкам.

– Эй, это нам на ужин.

– Чайки тоже люди.

– Нет. Чайки – это разбойники с крыльями.

– Тогда тем более надо их задобрить.

Мира рассмеялась. Ветер подхватил ее смех и унес к серой воде. Лиора поймала себя на том, что смотрит на сестру слишком внимательно, будто пытается запомнить: вот она, живая, с мукой на щеке, в старом платье, с упрямым светом в глазах.

Ненавидела она такие мысли.

– Когда-нибудь я уеду отсюда, – сказала Мира, бросая крошку особенно наглой чайке. – Но не потому, что бегу. А потому, что могу. Вернусь богатой и куплю тебе день без похорон.

– Один день? Щедро.

– Два, если будешь хорошо себя вести.

Лиора хотела ответить колкостью, но не стала. У бедных даже мечты часто ходят с опущенной головой. Мира умела мечтать дерзко. Это было опасно. И прекрасно.

По дороге обратно они купили на верхней улице красный платок. Слишком яркий для их квартала. Слишком заметный для бедной улицы. Именно поэтому Мира вцепилась в него глазами и уже не отпустила.

– Тебя в нем с другого берега видно будет.

– Вот и хорошо. Пусть знают, что я существую.

Лиора хотела сказать, что некоторым людям лучше быть незаметными. Не успела.

Старуха-продавщица взяла монеты, наклонилась ближе и прошептала:

– Солнечные люди снова считают девушек по кварталам. Береги эту. Светлая она слишком.

Мира услышала только конец и возмутилась:

– Я не «эта».

– Сегодня все «эти», – отрезала старуха и захлопнула ящик с платками.

Вечером белые плащи действительно появились на нижних улицах. Они не кричали, не стучали в двери, не хватали людей. Просто шли медленно, отмечали дома взглядом и иногда делали записи. От этого было хуже. Открытая угроза хотя бы честна. Вежливая угроза заставляет тебя самому решать, когда начинать бояться.

Мира сказала:

– Может, просто перепись.

– Конечно. Перепись тех, кого потом удобно забрать.

– Лио...

– Что?

– Ты иногда такая веселая, что рядом хочется утопиться.

– Не шути так. У меня завтра две похоронные песни у рыбаков.

Мира скривилась, но улыбнулась.

Ночью они штопали занавеску. Лампа чадила. За стеной сосед ругал кашель. На крыше шуршал дождь.

– Ты когда-нибудь хотела не слышать их? – спросила Мира.

Лиора сразу поняла, о ком речь.

Мертвые.

Можно было ответить красиво. Про дар. Про долг. Про древнюю кровь. Рена так бы и сделала. Или наоборот, велела бы молчать.

Лиора устала молчать.

– Хотела. Особенно когда они просят то, чего я не могу дать.

– А потом?

– Потом думаю, что хуже было бы, если бы их вообще никто не слышал.

Мира кивнула. Игла блеснула в ее пальцах.

– Значит, если что, и меня услышишь.

Она сказала это легко. Почти шутя.

Лиора подняла голову слишком резко.

– Не говори так.

– Да я просто...

– Не говори.

Мира замолчала. Потом осторожно коснулась ее руки.

– Ладно. Не буду.