Маргарита Кирова – Царевна-лягушка: Проклятие кожи (страница 29)
– Иван.
Теперь моё имя звучит не как насмешка.
Предупреждение.
Мне не нравится, как сильно оно действует.
– Если кожа сгорит, ты потеряешь силу, – говорю я.
– Я потеряю больше.
– Что?
Она молчит.
Вот ответ, который мне нужен. Не полный. Не удобный. Но настоящий. Я вижу страх у неё под горлом, тонкий, как след от ножа. Василиса боится не смерти. Смерть для таких, как она, наверное, ещё один переход. Она боится остаться только этой женщиной в халате, с человеческими пальцами, человеческими ранами, человеческой зависимостью от чужого решения.
Смешно.
Я хотел власть над чудовищем.
А получил в руку то, чем можно сделать его смертным.
В дверь стучат.
Не скребутся, как слуги.
Стучат.
Три раза.
С паузой.
Фёдор.
Василиса улыбается раньше, чем я успеваю выругаться.
– Брачное утро оживлённое.
– За ширму.
– Нет.
Я смотрю на неё.
– Это приказ?
– Пока просьба.
– Тогда нет.
Снаружи раздаётся голос Фёдора:
– Брат, отец ждёт тебя к полудню. Или ты слишком занят новой супругой?
Василиса берёт мой кубок со вчерашним вином и пьёт из него. Медленно. Так, чтобы если дверь откроется, Фёдор увидел.
Я открываю.
Фёдор стоит в коридоре один, хотя его люди наверняка рядом, за поворотом. Он одет безупречно: серый кафтан, тёмный мех, тонкое кольцо на среднем пальце. Ни следа раздражения из-за вчерашней ткани с кровью.
– Жив, – говорит он. – Я проиграл Борису серебряную гривну.
– Рад, что моя смерть приносит семье развлечения.
Фёдор заглядывает за моё плечо.
Василиса стоит у стола с моим кубком в руке.
Халат мой.
Волосы распущены.
Вид у неё такой, будто всю ночь она не ждала удара, а выбирала, какую часть царской семьи съест первой.
Фёдор замечает всё.
И понимает неверно ровно настолько, насколько мне нужно.
– Царевна, – говорит он.
– Царевич.
– Надеюсь, дворец был гостеприимен.
– Он пытался.
– Борис грубоват в поздравлениях.
– Зато понятен. Я ценю простых мужчин.
Фёдор улыбается.
– А сложных?
– Их приходится дольше чистить от костей.
Я почти смеюсь.
Фёдор смотрит на меня. Узкий. Быстрый. Он ищет трещину. Всегда ищет.
– Отец собирает малый совет, – говорит он. – Тема – северная кампания Бориса и… место твоей жены при дворе.
– Моей жены зовут Василиса.
– И место ей всё равно потребуется.
Он произносит это мягко. Как человек, который предлагает стул. На деле – клетку.
– Передай отцу, что мы будем, – говорю я.
– Мы?
– Она идёт со мной.
Фёдор бросает взгляд на Василису.
– Не боишься приводить нож на совет?
– Боюсь оставлять его без присмотра.
Василиса смеётся тихо, в кубок.
Фёдор наклоняет голову.
– Тогда до полудня.
Он уходит.