Маргарита Кирова – Попаданка в мир, где живут только мужчины (страница 37)

– Нечем.

– Мной.

– Нет.

– Я самый сильный контур в крепости.

– И самый разрушительный.

– Используй.

– Вы можете убить её.

– А Ева?

Лиам изучает моё лицо без улыбки.

Я чувствую, как магия Саны тянется ко мне. Не как голод мужчин. Не как крепость. Иначе. Тонко, слабо, будто корешок ищет воду в камне.

– Я остаюсь, – говорю я.

Кайан становится по другую сторону капсулы и кладёт ладонь на металлический узел. Лиам соединяет его контур через кристалл. Торн стоит у двери, но я вижу, как его руки сжаты. Рен шепчет что-то старое, наверное молитву.

– Ева, слушай меня, – говорит Лиам. – Не отдавай всё. Только держи её. Как дыхание. Не толкай.

– Очень научно.

– Я работаю с невозможным. Терпи.

Кайан сжимает зубы. У него на шее вспыхивают золотые линии. Кристалл между ним и капсулой чернеет по краям. Сана перестаёт биться. Её глаза всё ещё открыты. Она глядит на меня, а я вдруг вижу не комнату.

Подземный сад под камнем. Тысячи стеклянных тел. Женские голоса во сне. Мара. Сана. Вода, которой не дают течь. Двери без ручек. Мужчины в белых масках.

Торн.

Он держит меня за плечи. Я не понимаю, когда начала падать.

– Хватит, – говорит он.

– Нет…

– Хватит.

Лиам тоже рядом. Кайан сидит на полу у панели, опершись локтем о колено. Впервые я вижу его таким – не стоящим. Не железным. Просто мужчина, которого ударило его же силой.

– Она жива?

– Да.

– Стабильна?

– Лучше, чем была.

Без звука. Очень неудобно. Слёзы текут по лицу, я стираю их рукавом белого платья. Торн видит и отворачивается к двери, давая мне жалкую частную секунду. Лиам делает вид, что занят панелью. Кайан глядит прямо.

– Не смотри, – говорю я.

– Почему?

– Потому что я сейчас не символ. И не хочу, чтобы кто-то это записал.

– Столичные у лабораторий, – доносится голос Рена из коридора.

– Лиам. Сана остаётся скрыта.

– После такого всплеска?

– Скрыта.

– Я сделаю.

– Торн. Еву назад в комнату.

– Нет, – говорю я.

Я устала от этого слова. Оно стало моим языком в Арисе.

– Я больше не вернусь в клетку, как будто ничего не знаю.

Кайан подходит ко мне. Медленно. Наверное, потому что сам ещё не восстановился.

– Если Орс увидит тебя здесь, Сана погибнет. Лиам погибнет. Торн отправится на суд. Рен в гашение. Я потеряю право защищать сектор.

Вот он. Не угроза мне. Угроза всем вокруг.

Девочка спит в стекле. Живая. Одна. И если я сейчас упрямо останусь, моё упрямство станет ножом у её горла.

– Я вернусь за ней, – говорю я.

– Знаю.

Этого хватает, чтобы я поняла: он тоже видел сад.

Глава 13. Приказ на передачу

Лорд Тамир Орс похож на высушенного богомола в дорогой форме.

Это первая мысль, и она настолько неуважительная, что я почти рада ей. Значит, во мне ещё осталось место для мелкой злости, а не только для больших ужасов. Он высокий, узкий, с длинными пальцами и гладкой кожей человека, который никогда не мёрз в очереди и не носил чужую боль на руках. На груди знак Конклава. На шее тонкая золотая цепь с маленьким алым камнем. Камень пульсирует, когда он глядит на меня.

С ним приходит медицинский представитель Репродуктория.

Тот похож на нож, который научили улыбаться.

Его зовут доктор Вилар. Лицо мягкое, округлое, голос приятный. Именно такие люди в моём мире говорили бы «сейчас будет немного неприятно» перед процедурой, которая потом снится годами. Он не глядит мне в глаза сразу. Сначала оценивает кожу, волосы, плечи, талию, руки, шею. Я чувствую этот осмотр физически, хотя он стоит в трёх метрах.

После Саны я сорвала белое платье и сказала, что если кто-нибудь принесёт мне ещё один символ, я сделаю из него половую тряпку для крепости. Рен покраснел. Торн сказал, что ткань слишком плотная, плохо впитает. Лиам уронил пластину. Это было хорошее утро. Почти.

Теперь я стою в своей тёмной тунике, с перевязанной ладонью, рядом с Кайаном.

– Источник Ева, – говорит он, будто пробует титул на прочность. – Конклав выражает обеспокоенность вашим состоянием.

– Передайте Конклаву, что моё состояние тоже обеспокоено Конклавом.

– Остроумие часто остаётся защитной реакцией.

– А медицинское хамство часто притворяется заботой.

– Я рад, что вы способны к вербальной защите. Это хороший признак когнитивной сохранности.

– Он всегда говорит как учебник, который ненавидит людей?

– Доктор Вилар возглавляет поведенческий отдел Репродуктория.

– Поведенческий, – повторяю я. – Как дрессировка?

– Адаптация редких субъектов, – говорит Вилар.

– Следите за словами, доктор, – произносит Кайан.