Маргарита Кирова – Попаданка в мир, где живут только мужчины (страница 14)
– Содержимое рюкзака, – говорит он. – Объяснить.
– Можно начать с приветствия. У нас так делают перед допросом.
– У нас нет.
– Заметно.
– Биологический материал?
– Да.
– Яд?
– Для самолюбия вашей разведки – возможно.
– Ева.
Я подхожу к столу. Не слишком близко к нему. Рюкзак лежит открытый. Вещи аккуратно разложены: аптечка, бутылка, блокнот, карандаш, складной нож, пакетики, батончик, телефон. Даже тампон. Они положили его рядом с компасом, будто оба предмета одинаково загадочные и потенциально военные.
– Это не оружие, – говорю я.
– Я не спрашивал.
– Но собирался.
– Нет.
– Врёшь.
Его лицо не меняется. Но я уже начинаю видеть мелочи. Маленькая задержка дыхания. Едва заметное напряжение у угла рта. Он не привык, чтобы его читали. Или не привык, что это делают вслух.
– Предмет, – говорит он.
– Средство гигиены. Женское.
Он глядит на тампон так, как некоторые мои знакомые парни смотрели на прокладки в магазине: с недоверием к цивилизации.
– Оставим, – говорю я. – Следующий экспонат?
Он кладёт пакет с лишайником обратно.
– Ты учёная.
– Аспирантка.
– Это ранг?
– Скорее диагноз.
– Объяснить.
– Я изучала растительные симбиозы, адаптацию лишайников к экстремальным условиям, писала диссертацию, плохо спала, слишком много спорила с научным руководителем и иногда ходила в горы, чтобы вспомнить, что мир существует вне электронных таблиц.
Кайан слушает так, будто каждое слово может оказаться шифром.
– Ты военная?
– Нет.
– Шпион?
– Нет.
– Маг?
– Нет.
– Источник?
– Ты мне скажи.
Он обходит стол. Медленно. Я заставляю себя не поворачиваться вслед за ним всем телом. Только головой. Не очень помогает.
– В записях до Угасания Источниками называли носителей созидательной энергии. Женщин, рядом с которыми магия стабилизировалась. Редких даже тогда.
– А сейчас?
– Сейчас тебя быть не должно.
– Это я уже слышала. У вас тут все очень гостеприимные.
– Твоё присутствие вызывает реакции у мужчин.
– Спасибо, я заметила.
– Физиологические. Магические. Психические.
– Я не отвечаю за ваши реакции.
– Отвечаешь, если можешь ими управлять.
– Осторожно.
– Угроза?
– Граница.
– Ты не в положении устанавливать границы.
– Ошибаешься. Именно в таком положении их и устанавливают.
Слово вырывается само. Я тут же вспоминаю собственное раздражение на красивые конструкции, которыми люди прикрывают страх. Ну вот, Ева, поздравляю. Тоже не без греха.
Кайан поднимает глаза ко мне. На мой рот опять. На этот раз я точно не придумываю.
– Ты понимаешь, что может произойти, если о тебе узнает столица?
– Очередь на интервью?
– Война домов. Мятежи в инкубаторских секторах. Религиозные культы. Охота. Попытки похищения. Покушения. Поклонение. Всё сразу.
– Звучит как плохая конференция.
– Ты смеёшься, потому что боишься.
– А ты говоришь списками, потому что привык отдавать приказы даже своему страху.
Кайан оказывается передо мной. Не касается. Между нами ладонь воздуха. Но тело реагирует так, будто он уже прижал меня к стене. Мышцы живота сжимаются, сердце бьёт в горло. Я злюсь на себя. На него. На этот мир, где опасность почему-то имеет серые глаза и золотое пятно у зрачка.
– Я не боюсь тебя, – говорит он.
– Тогда отойди.
Линия света на полу вспыхивает ярче. Где-то в стене щёлкает механизм. Кайан замечает, но не глядит.
– Ты влияешь на крепость.
– Может, крепости просто нравятся женщины с плохим характером.