Маргарита Кирова – Орки, умоляю, хватит (страница 18)

Он не ответил сразу. Потом сказал:

– Я знал, что ты это скажешь. Рано или поздно.

– Ты против?

– Я не могу быть против. Ты – не та Зарга, которую я защищал раньше. Та Зарга не хотела воевать. – Горш опустил взгляд на свои большие руки. – Но ты – ты хочешь. И я не могу это отнять.

– Спасибо.

– Не благодари. – Он отвернулся. – Просто возвращайся живой.

Я пошла к дому Нарга на закате.

У штабного шатра горел свет. Я не собиралась подслушивать – просто проходила мимо, но услышала чужой голос и замедлила шаг.

–...на восточном тракте людьми командует Кайрус, – говорил гонец. – С ним молодой капитан. Сероглазый. Солдаты зовут его Таннером. Странный человек: казнить не любит, пленных считает по спискам, за мародёрство бьёт своих же.

– Добрый человек на войне долго не живёт, – ответил Нарг.

– Может, не добрый. Может, умный.

Я пошла дальше, но имя зацепилось за память, как репей за шерсть. Таннер. Сероглазый капитан, который не любит казни. Тогда это ничего не значило. Просто слух, случайно подслушанный на пути к решению, которое казалось самым важным в моей новой жизни.

Глава 19. РАЗГОВОР С ВОЖДЁМ

Нарг стоял на тренировочной площадке, когда я подошла, и метал копьё в деревянный щит. Копьё входило глубоко, с глухим стуком, раскалывая доски. Он выдернул его одним движением и только потом обернулся.

– Зарга, – сказал он. – Я ждал тебя.

– Ждал?

– Татуировка воина. – Он кивнул на моё плечо. – Граша сказала мне. Ты не делаешь такие вещи просто так.

– Да, – подтвердила я. – Я хочу вступить в воины.

Нарг оглядел меня с головы до ног – оценивающе, как тогда на совете. Потом воткнул копьё в землю и скрестил руки на груди.

– Почему?

– Потому что я хочу быть полезной клану. Потому что я сильная. Потому что война идёт, и я не хочу сидеть в тылу.

– Война идёт, – согласился он. – Но этого недостаточно. Многие хотят быть воинами. Немногие становятся.

– Я готова пройти испытания.

В его холодных серо-зелёных глазах что-то решалось. Потом он сказал:

– Я не люблю женщин в отряде. Не потому что они слабые – некоторые сильнее мужчин. Потому что на них отвлекаются. Потому что если женщина ранена – мужчины теряют голову. Потому что если женщина убита – мужчины мстят безрассудно. Женщина в отряде – это дополнительный фактор риска.

– Понимаю.

– Но, – продолжил он, – Урга была воином. И стала вождём. И никто не скажет, что она была обузой. – Он развернулся и пошёл к своему дому. – Завтра на рассвете. Площадка. Опоздаешь – не приходишь вообще.

– Я приду, – сказала я в его спину.

Утром я пришла раньше рассвета.

Площадка была пуста – только Нарг стоял в центре, скрестив руки, как вчера. Рядом с ним лежали деревянные мечи, копья с тупыми наконечниками и щиты.

– Испытание первое, – сказал он без предисловий. – Поединок.

Он бросил мне деревянный меч. Я поймала его на лету – тело сработало быстрее разума.

– Против кого?

– Против меня.

Нарг взял свой меч – такой же деревянный, но в его руках он выглядел опаснее стального. Мы встали в центре площадки. Вокруг начали собираться зеваки – весть о том, что Зарга проходит испытание, разнеслась быстро. Я заметила Крату, которая прижимала руки к груди. Горша – он стоял поодаль, напряжённый, как натянутая тетива. Дрока – он кивнул мне едва заметно.

– Начали, – сказал Нарг.

И бросился на меня.

Это был не учебный бой. Нарг не поддавался. Его меч свистел в воздухе – тяжёлый, быстрый, каждый удар мог бы переломать кости, если бы достиг цели. Я уворачивалась, блокировала, отступала. Тело вспоминало – нет, не память прежней Зарги, а что-то более древнее, зашитое в мышцах. Инстинкт. Реакция. Я не думала – я двигалась.

Мы бились, наверное, пять минут. Для боя это много. Я пропустила несколько ударов – в плечо, в бедро, в рёбра. Боль была настоящей, острой, но я не останавливалась. Один раз я упала – Нарг занёс меч для финального удара, но я перекатилась и вскочила, и он не успел.

В конце концов он выбил меч из моих рук. Я стояла, тяжело дыша, с пустыми ладонями, но на ногах.

Нарг опустил оружие.

– Долго, – сказал он. – Дольше, чем я ожидал.

– Я прошла?

– Первое испытание – да. – Он воткнул меч в землю. – Второе – охота. Одна. Принесёшь трофей. Через три дня.

– Какой трофей?

– Любой зверь крупнее тебя. Или быстрее. Или опаснее. Сама решишь.

Я кивнула. Нарг развернулся и ушёл, а ко мне бросилась Крату.

– Ты с ума сошла! – закричала она, но глаза её сияли. – Ты дралась с Наргом! С самим Наргом! И устояла!

– Еле-еле, – призналась я, ощупывая рёбра. Там наливался синяк.

– Это не важно! Важно, что ты не сдалась! – Она обняла меня, а потом тут же отдёрнулась. – Ой, у тебя кровь.

– Царапина.

– Царапина! – Она покачала головой. – Пойдём, обработаю.

Через три дня я ушла в лес.

Одна.

Это было странное чувство. Впервые за всё время в Аргароте я осталась наедине с миром – без Горша, без Дрока, без Крату. Только лес и я. Лес, который мог убить. И я, которая должна была убить.

Я выбрала цель быстро. На восточном склоне, в болотистой низине, водились твари, которых орки называли «шипастыми спинами», – что-то среднее между вараном и крокодилом, но с костяным гребнем вдоль хребта. Опасные. Быстрые. И крупнее меня.

Я выслеживала его два часа. Потом ударила копьём – одним точным броском, как учил Горш. Зверь взревел, развернулся, бросился на меня. Я не отступила. Добила ножом, как тогда кабана, только теперь одна, без страховки.

Когда всё кончилось, я сидела на земле рядом с тушей и пыталась отдышаться. Руки дрожали. Сердце колотилось. Но под этой дрожью было ликование. Чистое, звериное, настоящее.

Я сделала это. Я сама.

Я вернулась в лагерь с трофеем – пластиной костяного гребня, вырезанной из спины зверя. Нарг осмотрел её, кивнул и сказал:

– Второе испытание пройдено. Третье – завтра. Ночное бдение. Лес, ночь, без оружия. Если до рассвета не сбежишь – будешь воином.

И я не сбежала.

Ночь в лесу была самой долгой в моей жизни. Без оружия, без огня, без товарищей. Только я, темнота и звуки. Шорохи, вой, чьи-то шаги в чаще. Несколько раз я была уверена, что кто-то подходит, – и каждый раз оставалась на месте. Страх накатывал волнами – и отступал. Я поняла тогда: смелость – это не отсутствие страха. Это решение остаться, когда страшно.

На рассвете я вышла из леса. Нарг ждал у ворот.

– Ты прошла, – сказал он.