Маргарита Кирова – Наложница для Кощея: Смерть на двоих (страница 30)

ГЛАВА 7. ЦЕНА ПОПЫТКИ

Я пришла к нему после полуночи.

Это была моя первая ошибка.

Вторая – что я пришла сама.

Третья – что перед дверью его покоев я остановилась, подняла руку, чтобы постучать, и поняла: если сейчас развернусь, никто не узнает. Лисавка спит или делает вид. Воронец где-то считает ключи без зубцов. Южное крыло давно затихло. Кощей сказал: когда сама придёшь.

Не приказал.

Не прислал стражу.

Не оставил выбора, который можно было бы ненавидеть.

Я могла уйти.

В этом и была ловушка.

Я постучала.

– Входи, – сказал он за дверью.

Не спросил, кто.

Конечно.

Я вошла.

Его покои были больше моих, но не роскошнее. Я ожидала золота, трофеев, костей врагов, зеркал с пойманными душами. Вместо этого – тёмное дерево, камин с белым огнём, стол, карты, несколько сундуков, полки с книгами, кровать у дальней стены и огромные окна, за которыми не было ночи. Там лежал мёртвый лес, белый и неподвижный.

Кощей стоял у стола без плаща и оружия.

На нём была чёрная рубаха с расстёгнутым воротом. Там, где мой кинжал коснулся кожи, виднелась тонкая линия. Не рана даже. Намёк.

Он задержал на мне взгляд.

Я закрыла дверь.

Щелчок прозвучал слишком громко.

– Ты могла не приходить, – сказал он.

– Могла.

– Почему пришла?

Я сняла перчатки. Медленно. Пальцы не дрожали. Хорошо.

– Потому что долг надо платить.

– Это не долг.

– Тогда что?

– Последствие выбора.

– Какое удобное слово для мужчины с властью.

Он обошёл стол и остановился на расстоянии трёх шагов. На столе стояли две чаши вина, миска с водой, чистая ткань, мазь для моего запястья и маленький нож.

Я посмотрела на нож.

– Для меня?

– Если захочешь уйти с драмой.

– Слабое лезвие.

– Для драмы хватит.

Я не улыбнулась.

Он тоже.

Тишина между нами была другой, чем в тронном зале. Там она давила на колени. Здесь держалась у горла и не давала сделать глубокий вдох.

Кощей указал на кресло.

– Садись. Руку нужно обработать.

– Я не за мазью пришла.

– Знаю.

– Тогда зачем?

– Потому что ты весь день делала вид, что рука не болит, и это утомительно даже для окружающих.

Я посмотрела на красную полосу на запястье. Она действительно болела. Тихо, настойчиво, как злая память.

– Вы всегда начинаете такие ночи с врачевания?

– Нет. Обычно с попытки меня отравить.

– Я могу исправить.

– Вино уже проверено.

– Мной нет.

Я подошла к столу и взяла чашу. Поднесла к губам. Не пила. Смотрела на него поверх края.

– Вы позволите мне проверить?

В его взгляде мелькнуло понимание.

Потом интерес.

Он взял вторую чашу и отпил первым.

Я ждала.

Смерти не случилось.

Жаль.

Я сделала глоток. Вино оказалось тёмным, терпким, с привкусом дыма. И вишни. Слишком живой вкус для этого места.

– Южные погреба, – сказал он.

– У вас есть юг?

– У всех есть то, что они потеряли.

Я поставила чашу.

– Не надо.