Маргарита Кирова – Наложница для Кощея: Смерть на двоих (страница 27)
– А вам какое дело?
Он наклонился чуть ближе.
Не близко.
Достаточно.
– Мне мешает всё, что портит мои планы.
Я выхватила перчатки.
– Я ваш план?
– Пока ты скорее пожар в комнате с порохом.
– Хорошо.
– Это не похвала.
– Я решила иначе.
Лисавка стояла у крыльца, закутавшись в рыжую шаль. На её лице было десять предупреждений и ни одного дозволенного слова. Я подошла к ней.
– Говори.
Она покосилась на Кощея.
– В мёртвом лесу не отвечай, если услышишь знакомый голос.
– Это я уже поняла.
– Не смейся, если увидишь ребёнка.
– Почему?
– Потому что дети там не любят, когда им напоминают, что они умерли.
Я посмотрела на ворота. За ними деревья стояли плотно, прижавшись друг к другу от холода.
– Чего ты боишься? – спросила я.
Лисавка перестала шутить.
– Там всё, что умерло неправильно. А неправильная смерть всегда хочет соседей.
Кощей обернулся.
– Пора.
Я хотела сесть сзади. Он сказал:
– Рядом.
– Не мечтайте.
– Не делай вид, что боишься моего бедра сильнее леса.
Я села рядом.
Сани тронулись без рывка. Замок отступил. Ворота открылись сами, и белые волки пошли впереди, не проваливаясь в снег. За нами двигались стражи без лиц. Тени от них не падали.
Лес принял нас без звука.
В обычном лесу есть жизнь даже зимой: скрип веток, падение снега, невидимые птицы. Здесь не было ничего. Деревья стояли прозрачные, как стекло. Внутри стволов были застывшие птицы, с раскрытыми клювами, будто они пытались вылететь из дерева и не успели.
Я смотрела на них невыносимо долго.
– Не жалей, – сказал Кощей.
– Почему?
– Жалость – дверь.
– У вас всё дверь.
– Потому что живые любят открывать то, что не понимают.
– А вы?
– Я запираю.
Сани скользили между деревьями. Иногда в глубине леса мелькали тени. Не звери. Не люди. Просто движения там, где движения не должно быть.
Один из стражей отстал.
– Ваш не-человек, – сказала я.
Кощей не обернулся.
– Его позвали.
Я посмотрела назад.
Страж стоял у дерева. Перед ним на снегу сидела женщина в красном платке. Спиной к нам. Плечи её дрожали, будто она плакала.
– Это ловушка.
– Да.
– И вы ничего не сделаете?
– Он знает правила.
Страж поднял руку, едва коснулся красного платка.
Женщина обернулась.
Лица не было. Только круглый чёрный рот.
Я схватилась за кинжал.
Кощей поднял два пальца.
Белый волк метнулся назад. Не побежал – исчез между деревьями и появился у стража. Пасть раскрылась. Волк схватил женщину за горло. Та выгнулась, стала длиннее, тоньше, превратилась в ленту чёрного дыма и заверещала так, что птицы внутри деревьев звякнули.
Волк вернулся с серым клочком в зубах. Выплюнул его на снег.
Кощей посмотрел.
Клочок сгорел синим огнём.
– Он знал правила, – сказала я.
– Знал.
– Тогда почему?
– Знание не спасает от надежды.