Маргарита Кирова – Наложница для Кощея: Смерть на двоих (страница 24)
Лисавка схватила меня за плечо и оттащила.
Я развернулась, ударила её по руке.
– Не трогай!
Она оскалилась. Теперь в ней не было ничего от рыжей служанки. Только зубы, глаза, хищная злость.
– Это не твой брат.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что твой брат спит под льдом, а за этой дверью не спят.
Дверь дрогнула.
Один раз.
Потом второй.
С той стороны кто-то приложил ладонь.
На железе проступили пальцы. Маленькие. Детские.
– Мира, – прошептал голос. – Ты же обещала меня забрать.
Я не помнила, как вынула нож.
Лисавка встала между мной и дверью.
– Убери.
– Отойди.
– Нет.
– Я сказала, отойди!
Колокольчики на дереве зазвенели все сразу.
Дворик наполнился тонким, бешеным звоном. Дети в классе закричали. Где-то завыл волк. Железная дверь покрылась инеем, хотя воздух вокруг неё стал горячим.
И тогда за моей спиной прозвучал голос Кощея:
– Довольно.
Одно слово.
Колокольчики смолкли.
Дверь перестала дрожать.
Пальцы на железе растаяли.
Я обернулась.
Кощей стоял под аркой. Серый, холодный, безоружный на вид. Но весь дворик вдруг стал его рукой. Его взгляд прошёл по Лисавке, по ножу в моей ладони, по двери.
Потом остановился на мне.
– Ты знала, что к ней нельзя подходить.
Это он сказал Лисавке.
Она опустила голову.
– Она услышала голос.
– Все слышат голос.
– Не все слышат брата.
Кощей посмотрел на дверь.
На миг на его лице появилось что-то, чего я не поняла. Не страх. Не боль. Скорее память о боли, которую он давно запретил себе чувствовать.
– Уйди, – сказал он Лисавке.
– Государь…
– Уйди.
Она ушла, бросив на меня быстрый взгляд. Злой. Предупреждающий. Почти испуганный.
Мы остались вдвоём у железной двери.
Я держала нож так крепко, что пальцы онемели.
– Это был он, – сказала я.
– Нет.
– Вы не знаете.
– Знаю.
– Потому что всё знаете?
– Потому что я слышу эту дверь тысячу лет.
Я шагнула к нему.
– Что за ней?
– То, что надевает лица любимых.
– Мор.
– Его край.
– Вы держите там моего брата?
– Я держу его оттуда.
– Ложь.
– Да, – сказал он устало. – Но опять не сейчас.
Я ударила его ножом.
Не в сердце. Не в горло. В бок, где между рёбрами и поясом ткань лежала без рунной защиты.
Он поймал мою руку.
Конечно.
Но на этот раз я ударила левой.
Булавка из рукава вошла ему под запястье.