Маргарита Кирова – Мир гигантских мужчин (страница 27)
– Да.
Одно слово. Но он понимает.
Я чувствую это кожей.
Через несколько минут он снимает с плеча короткий плащ и протягивает мне.
– Замёрзла.
– Нет.
Он смотрит.
Я беру плащ.
Ткань тяжёлая, тёплая, пахнет дымом, металлом и чем-то хвойным. Я укрываюсь, и плащ накрывает меня почти целиком, как одеяло. Кейрон снова смотрит на луны. Я тоже.
Никаких слов больше не нужно.
Когда я возвращаюсь в палатку, Борас сонно приподнимает голову у костра.
– Всё хорошо?
– Да.
– Ты украла плащ командира?
Я смотрю на плащ на своих плечах.
– Он сам дал.
Борас улыбается, даже не открывая глаз.
– Ещё лучше.
– Спи.
– Слушаюсь, маленькая гроза.
Я ложусь. Камень под бедром всё ещё на месте. Плащ Кейрона пахнет слишком заметно. Сон приходит не сразу, но уже не кажется врагом.
Утром мы идём дальше.
ГЛАВА 9. ПЕРВАЯ КРОВЬ
Засада начинается с птицы.
Она вылетает из кустов слева. Маленькая, чёрная, с красной полосой на крыле. Только птица. В другой жизни я бы даже не заметила. Здесь все замечают.
Кейрон поднимает руку.
Отряд останавливается так быстро, будто кто-то выдернул из него звук. Лошади замирают. Борас рядом со мной перестаёт улыбаться, хотя секунду назад рассказывал мне, как однажды Торн перепутал лекарскую мазь с соусом к мясу. Я не успела понять, чем закончилась история. Наверное, плохо.
– Что? – шепчу я.
Борас не отвечает. Он уже снимает лук.
Кейрон разворачивает лошадь чуть боком. Его лицо стало другим. Не злым. Пустым. Как чистая доска перед тем, как на ней напишут приказ.
Лес молчит.
И это молчание оказывается неправильным.
Потом справа глухо щёлкает тетива.
Стрела ударяет в щит переднего солдата с таким звуком, будто кто-то топором врубился в дверь. Лошадь шарахается. Пегашка делает скачок в сторону. Я хватаюсь за гриву, повод, воздух – за всё сразу.
– Вниз! – кричит Борас.
Я не понимаю, это мне или всем, но он уже рядом. Его рука хватает меня за пояс и сдёргивает с седла. Мир переворачивается. Земля ударяет в колени, потом в ладонь. Больно. Не смертельно. Нет времени обидеться.
Борас толкает меня за валун.
– Здесь! Жди!
– Борас…
– Жди!
Слово я знаю слишком хорошо.
Он исчезает.
Валун большой, серый, холодный. Я прижимаюсь к нему спиной и впервые слышу бой.
Не как в кино. Не как в книгах. Никакой музыки, никакой понятной красоты, никаких героических выкриков, которые можно разобрать. Металл бьёт по металлу, лошади хрипят, кто-то падает с тяжёлым звуком, который тело узнаёт раньше головы. Люди кричат коротко. Орки кричат ниже. Их голоса идут через землю, через камень, через мои рёбра. Будто сам склон решил рычать.
Я сижу за валуном и держу сумку Мирры на груди.
Жди.
Очень разумный приказ. Целительница, маленькая, без брони, без умения держать меч, должна сидеть за камнем и ждать, пока большие вооружённые мужчины решат проблему.
Логично.
Я ненавижу это всей душой.
Слева что-то ломается. Ветка или кость. Я не хочу знать. Пегашка визжит где-то позади. Или другая лошадь. Я вдыхаю пыль, мокрую землю, острый запах страха. Он правда пахнет. Кисло, животно, без романтики.
Кто-то падает рядом с валуном.
Не рядом. Совсем рядом.
Я вижу сапог. Потом руку, которая скребёт по земле. Пальцы срывают мох. Солдат пытается подтянуться, но не может. К нему подбегает другой, молодой, почти мальчишка по лицу, хотя ростом как шкаф. Тащит раненого за плечи к моему камню.
– Помощь! – кричит он.
Это слово я тоже знаю.
Я выглядываю.
Раненый – Торн.
Тот самый молчаливый солдат со шрамом на подбородке и нелепой медной пластиной на шлеме. Пластина теперь сорвана. На бедре у него рана, из которой кровь идёт толчками. Быстро. Слишком быстро. Артерия.
Жди, сказал Борас.
Торну осталось минут десять. Меньше, если сердце решит работать хорошо.
Я вылезаю из-за валуна.
Молодой солдат хватает меня за плечо.
– Нельзя!
– Держи его! – кричу я.
Он не понимает сразу.