Маргарита Кирова – Мир гигантских мужчин (страница 28)

Я показываю на бедро, на его руки.

– Держи! Сильно!

Медицинский голос работает на любом языке. Видимо, он слышит не слова, а приказ. Падает на колени и прижимает Торна к земле.

Я сажусь рядом. Руки дрожат ровно одну секунду. Потом нет.

Рана глубокая, косая. Край ткани втянут внутрь. Кровь горячая, скользкая, слишком много. У меня нет жгута нормального размера. Есть ремень на сумке. Я срываю его, затягиваю выше раны. Торн стонет, выгибается.

– Прости, – говорю я по-русски.

Потом по-лорнски:

– Больно. Живи.

Плохая грамматика. Хороший смысл.

Я кладу ладони на рану.

Дар приходит сразу, но не как дома у Мирры, не как в лазарете. Здесь он вырывается из меня, будто его тоже напугали. Розовый свет вспыхивает между пальцами. Молодой солдат отшатывается.

– Держи! – ору я.

Он держит.

Я вхожу в рану не глазами. Внутри кровь, разорванная мышца, сосуд, который надо закрыть первым. Я знаю это не так, как знала анатомию по учебнику. Я вижу путь. Сначала давление. Потом тепло. Потом собрать края, заставить ткань вспомнить форму. Не всё. Нельзя тратить дар на красоту. Только жизнь.

Торн хрипит.

– Дыши, – говорю я. – Дыши, чёрт тебя возьми.

Он, конечно, не знает, кто такой чёрт. Зато дышит.

За моей спиной что-то огромное ударяет в землю. Молодой солдат резко поднимает голову. Я не могу. Если я отпущу сейчас, сосуд снова откроется.

Металл. Крик. Низкий орочий рёв.

Я чувствую движение рядом, тень падает на нас. Молодой солдат поднимает меч одной рукой, второй всё ещё держит Торна. Я успеваю подумать, что это глупо и очень храбро.

Потом над нами оказывается Кейрон.

Не помню, как он подошёл. Он существует рядом, и этого хватает. Меч в руке, плечи закрывают половину мира. Орк перед ним выше даже его. Серо-зелёная кожа, чёрные косы, широкий рот с нижними клыками. У него на груди кожаный доспех, на плече след от старого ожога. В руке топор.

Это первый орк, которого я вижу вживую.

Я должна испугаться больше. Наверное, пугаюсь. Но под ладонями у меня открытая артерия, и страх ждёт в очереди.

Кейрон и орк сталкиваются без слов.

Удар такой сильный, что у меня закладывает уши. Кейрон отводит топор, разворачивается, бьёт коротко, не красиво, в бок. Орк рычит. Молодой солдат у моих ног шепчет что-то быстрое, молитву или ругань. Я держу рану.

Сосуд закрывается.

Кровь перестаёт идти толчками.

Я не убираю руки ещё несколько секунд. Проверяю. Тепло расходится по ткани. Мышца тянется, смыкается. Не идеально. Потом Гор будет ругаться, но Торн сохранит ногу. И жизнь.

Я отнимаю ладони.

Мир качается.

– Жив, – говорю я.

У молодого солдата лицо такое, будто я только что достала из воздуха солнце.

– Жив? – переспрашивает он.

– Жив. Дави повязку. Вот так.

Я показываю. Он кивает быстрее, чем надо.

Кейрон заканчивает бой с орком в тот момент, когда я пытаюсь встать. Я не вижу удара. Только результат: орк падает на одно колено, потом на бок. Земля дрожит.

Кейрон оборачивается.

Его взгляд находит меня.

Сначала быстро: голова, плечи, руки, кровь. Потом Торн. Потом мои ладони.

Я жду крика.

Он не кричит. Это хуже.

– За камень, – говорит он.

Тихо. Смертельно.

– Ещё раненые?

– Ангелина.

– Есть ещё раненые?

На его лице появляется расчёт: будто я сама стала частью боя, которую надо обезвредить.

Слева кричат:

– Борас!

Я поворачиваюсь раньше, чем думаю.

Борас стоит на ногах, но держится за плечо. Стрела торчит неглубоко, слава всем местным богам. Он ругается так длинно, что даже без полного знания языка я восхищаюсь. Рядом с ним другой солдат лежит на боку, зажимая живот.

Я иду туда.

– Назад! – говорит Кейрон.

– Нет.

Слово маленькое. Очень удобное. Спасибо Борасу, что выучил первым именно его.

Я подбегаю к солдату. Его зовут, кажется, Эран. Или Эрин. Вчера он дал мне сушёные ягоды и сказал, что они кислые, потому что жизнь должна воспитывать характер. Сейчас у него в животе длинный разрез, кровь тёмная, много, но не фонтан. Плохо. Не мгновенная смерть. Значит, работаем.

– Борас, сядь! – бросаю я.

– Я отлично стою!

– Сядь, или я скажу Кейрону.

Он садится.

Даже в бою работают вечные методы.

У Эрана мутные глаза.

– Маленькая…

– Ангелина.