Маргарита Кирова – Кофейня на краю пустоши (страница 33)

Бран не выдержал и фыркнул.

Каэль даже не повернулся.

– В крепости есть кухня.

– Ваши солдаты уже дали ей отзыв.

– Солдаты жалуются всегда.

– Люди жалуются на то, что ещё надеются изменить. Когда перестают жаловаться, вот тогда плохо.

Каэль замолчал.

Вера пожалела, что сказала это вслух. Не потому, что это была неправда. Потому что правда иногда врывалась в разговор без стука, а потом всем приходилось делать вид, что это обычный сквозняк.

Он взял ложку.

Съел одну ложку каши.

Вера ждала.

Не потому что ей было важно его мнение.

Конечно нет.

Абсолютно.

Каэль прожевал. Посмотрел в миску. Съел вторую.

– Лучше, – сказал он.

– Чем что?

– Чем суп.

– От вас дождёшься комплимента, состаришься, умрёшь и станешь зовницей у двери.

Несколько человек в зале резко притихли. Вера поняла, что шутка вышла близко к страху.

Каэль медленно поднял взгляд.

– Не шутите об этом.

Не приказ.

Просьба?

Нет. Почти просьба. Тот же каменный голос, но под ним что-то жёстко натянулось.

Вера кивнула.

– Хорошо.

Он снова опустил взгляд к миске.

И продолжил есть.

Это стало странным событием. В зале никто не объявил его важным, но все заметили: Командор Рейвэн ел у стойки. Не стоя. Не на ходу. Не в своём кабинете над картой смертей. Сидел и ел кашу, которую Вера спасла от судьбы строительного раствора.

Мир не рухнул.

Даже наоборот.

Солдат с веснушками, до этого сжавшийся над миской, осмелился попросить добавки. Риса со шрамом тихо сказала Лиссе, что завтра приведёт ещё троих. Терин перестал так отчаянно выпрямлять спину.

Каэль это видел.

Вера тоже видела, что он видит.

И видела, как ему это не нравится.

Не потому, что люди ели. А потому что у них появлялось место, куда хотелось вернуться.

Когда он допил жарницу, Вера поставила ему маленькую лепёшку с синим сахаром.

– Это что?

– Десерт.

– Уберите.

– Даже не попробуете?

– Нет.

– Боевой командор крепости боится лепёшки?

– Я боюсь последствий вашего энтузиазма.

– Разумно. Но всё равно попробуйте.

Он не двигался.

Вера наклонилась чуть ближе, понизив голос так, чтобы слышал только он:

– У людей сейчас будет отличный день, если они увидят, что вы способны съесть что-то сладкое и не казнить повара.

Каэль взглянул на неё.

Близко.

У Веры вдруг высохло во рту.

Он взял лепёшку.

Откусил маленький кусок. Синий сахар растаял на горячем тесте, оставив блестящую полоску.

– Ну? – спросила она.

– Холодит язык.

– Да. Местный сахар вообще ведёт себя как недружелюбная мята.

– Мята?

– Трава. Потом покажу, если найду.

Слово «потом» повисло между ними.

Небольшое. Бытовое. Опасное.

Каэль отвёл взгляд первым.

– Завтрак не должен мешать распорядку.

– Значит, составим новый.

– Мы?