Маргарита Кирова – Кофейня на краю пустоши (страница 32)
Лисса тихо сказала:
– Он не привык.
– К сапогам?
– К тому, что обещания выполняют.
Вера не ответила.
Потому что в этот момент дверь открылась, и вошёл Каэль.
Зал, полный послеутреннего гомона, стал тише. Не замолчал. Уже нет. За последние дни люди привыкли, что Командор может появиться у стойки, выпить горькое и уйти, не казнив никого за дыхание. Но всё равно голоса опустились. Спины выпрямились. Даже Бран перестал рассказывать историю, в которой явно увеличивал число врагов с каждым повтором.
Каэль был в полном доспехе.
Не парадном. В боевой коже и тёмном металле, поверх – плащ с инеем у подола. На лице – выражение человека, который уже успел испортить утро нескольким подчинённым и пока не решил, продолжать ли.
Вера, уставшая до состояния честности, сказала:
– У вас лицо человека, который сейчас кого-нибудь уволит из жизни.
В зале кто-то из солдат поперхнулся.
Каэль остановился у стойки.
– Уволит?
– Не берите в голову. Профессиональный жаргон другого мира.
– Звучит полезно.
– Очень. Что будете?
– Я пришёл не есть.
– Это не ответ, а попытка уйти от заботы.
Он посмотрел на котёл, на миски, на людей, на Лиссу с монетами.
– Вы устроили столовую.
– Кофейню с завтраком.
– Это отвлекает солдат от распорядка.
– Они сидят здесь после смены. Если ваш распорядок требует, чтобы люди падали лицом в снег от голода, я готова обсудить его с автором.
Терин втянул голову в плечи. Бран заулыбался так широко, будто его день стал прекрасным.
Каэль медленно повернул голову к залу.
Улыбка Брана исчезла.
– Солдаты обязаны возвращаться в крепость после караула, – сказал Каэль. – Отмечаться у десятника. Сдавать доклад. Получать пищу на кухне.
Женщина со шрамом через подбородок поднялась.
– Командор, с позволения.
– Говори, Риса.
– Мы отметились. Десятник послал нас сюда, потому что на кухне опять каша с камнями.
– Каша с чем?
– С крупой, командор. Но разница невелика.
Вера опустила глаза, пряча улыбку.
Каэль заметил. Конечно.
– Вам смешно?
– Нет. У меня лицо такое.
– Оно плохо врёт.
– Учусь у лучших.
Лисса кашлянула, резко встав, будто ей срочно понадобилось проверить полку.
Каэль снял перчатки.
Это уже начинало становиться привычным.
И именно поэтому Вера насторожилась сильнее. Нельзя привыкать к тому, как мужчина снимает перчатки у твоей стойки, будто оставляет часть войны за порогом. Нельзя ждать этого движения. Нельзя знать, что на правой руке у него старая белая полоска шрама между большим и указательным пальцем.
Нельзя.
Она всё-таки знала.
– Садитесь, – сказала она.
– Я сказал, что не пришёл есть.
– А я не спрашивала, зачем пришли.
Каэль посмотрел на неё долго.
Потом сел.
Не за дальний стол. У стойки.
Вера поставила перед ним миску каши.
Он взглянул на неё, словно она положила перед ним политический заговор.
– Что это?
– Завтрак.
– Я не просил.
– Я помню. Это добавляет мне удовольствия.
– Хозяйка...
– Командор.
Она поставила рядом кружку молочной жарницы. Без сахара.
Он посмотрел на кружку.
Потом на неё.
– Вы решили кормить меня насильно?
– Нет. Если вы упадёте в обморок от голода, мне придётся объяснять людям, почему на полу лежит их страшный командор, а правило про кровь не покрывает репутационные потери.