Маргарита Кирова – Кофейня на краю пустоши (страница 23)
За дверью всхлипнули.
– Верочка, открой. Мне холодно.
Вера сделала шаг.
Не к двери. Просто шаг. Но Лисса схватила её за рукав.
– Это не она.
– Знаю.
Слова вышли сухими.
Она знала.
Разум знал.
Но тело не знало. Тело помнило, как мама мерзла даже летом, как Вера грела ей носки на батарее, как та сердито говорила: «Не суетись, мне не сто лет». Тело помнило последнюю ночь, когда мама просила воды и не смогла удержать стакан.
– Доченька, – позвали за дверью. – Ну что же ты.
Вера закрыла глаза.
Не мама.
Мама никогда бы не сказала «доченька» таким голосом. Только когда шутила. Только когда хотела что-то выпросить: «Доченька, купи мне нормальный хлеб, не этот ваш безглютеновый кирпич».
За дверью зашуршало. Потом раздался тихий стук.
Три раза.
Как мама стучала в дверь её комнаты, когда Вере было шестнадцать и она впервые плакала из-за мальчика.
Лисса прошептала что-то на местном языке. Похоже на молитву. Сай беззвучно заплакал, закрыв уши ладонями.
Вера пошла к двери.
– Нет! – Лисса вцепилась в неё сильнее.
– Я не открою.
– Тогда зачем?
Вера не ответила.
Она подошла вплотную. От двери тянуло таким холодом, что доски покрылись инеем. На внутренней стороне, прямо рядом с засовом, белые кристаллы складывались в тонкие прожилки, похожие на ветки.
– Верочка, – сказала мама снаружи. – Ты же устала. Открой. Я заберу тебя домой.
Вера положила ладонь на засов.
Не чтобы открыть.
Удержаться.
Глаза защипало так резко, что она разозлилась. Вот уж нет. Не сейчас. Не перед дверью. Не перед этой дрянью, которая рылась в её голове, как в мусорном контейнере за кафе.
– Моя мама умерла, – сказала Вера.
Снаружи стало тихо.
– И даже если бы не умерла, – продолжила она, чувствуя, как дрожит голос, – она бы сначала спросила, ела ли я.
За дверью тишина стала внимательной.
Потом за дверью мамин голос засмеялся.
Нет.
То, что засмеялось, использовало мамин голос. Но смех был неправильным. Слишком широким. Слишком пустым.
– Ела ли ты? – спросило оно. – Ела ли ты, Верочка?
Лисса тихо всхлипнула.
Вера отступила на шаг.
И в этот миг дверь ударили снаружи.
Сильно.
Дом вздрогнул. Сай забился под стол. Свеча погасла.
В темноте Лисса закричала:
– Назад!
Второй удар.
Засов застонал.
Вера вскинула кочергу, хотя прекрасно понимала, насколько это смешно. Железная палка против того, что говорит голосами мёртвых.
Третий удар не случился.
Вместо него за дверью раздался другой голос.
Низкий.
Холодный.
– Отойди.
Каэль.
Вера не успела понять, кому он сказал – ей или тому, что стояло снаружи.
Потом за дверью вспыхнул синий свет.
Не яркий, а режущий. Он просочился в щели между досками, полоснул по полу, по стенам, по лицу Лиссы. Воздух наполнился запахом озона и железа. У Веры на языке появился привкус меди.
Снаружи что-то завизжало.
Не по-человечески.
Удар. Шорох. Короткое слово на языке, которого Вера не знала. Ещё один всплеск синего. Потом тишина.
Настоящая.
Такая, что в ней было слышно, как Лисса дышит.
В дверь постучали.
Один раз.
– Открывайте, – сказал Каэль.
Лисса резко покачала головой.