Маргарита Кирова – Кафедра ментальной лингвистики: Смерть между строк (страница 7)
Предварительные обстоятельства.
Указывают.
Трагический срыв.
Слова были гладкими. Ни одного заусенца, за который можно ухватиться.
– Все занятия завтра до полудня отменяются, – продолжил ректор. – Студентам старших курсов будет предложена помощь менторов. Прошу воздержаться от слухов. Память о погибшем требует достоинства.
Достоинство в Академии часто означало: молчите, пока взрослые прячут грязь под ковёр.
Инквизитор вдруг отошла от тела и направилась к башне. За ней последовал второй. Они не задавали вопросов студентам. Не проверяли следы на плитах. Не смотрели на лица друзей Ардена. Их интересовало окно и магия вокруг него.
– Они ищут запрещённое вмешательство, – прошептала Мира.
Лира кивнула. Инквизиция приходила не за мёртвыми. Она приходила за теми, кто мог сделать мёртвых неудобными.
Дождь усилился. Белая ткань на плитах стала почти серой. Кто-то из боевиков тихо плакал. Кто-то смотрел в землю с таким напряжением, будто пытался не думать: если Арден не выдержал, что будет с нами?
Лира сделала шаг к оцеплению.
Мира схватила её за локоть.
– Нет.
– Мне нужно посмотреть.
– На тело?
– На плиту.
– Лира.
В этом одном слове было всё: утренний выговор, счёт за занавеси, Рейнар, затёртая карточка, Инквизиция, ректорский голос. Мира не трусила. Она считала риски быстрее, чем большинство людей читали расписание.
Лира накрыла её пальцы своими.
– Я не полезу под ткань.
– Это почему-то не успокаивает.
– Держись рядом.
Они дождались, пока мастер Гран отвлечётся на декана. Потом Лира опустила взгляд, будто ей плохо, и шагнула к краю оцепления. Один из студентов закрыл её плечом. Ещё секунда – и она оказалась достаточно близко.
Плиты вокруг тела были мокрыми. Дождь разбивал следы, кровь уходила в швы между камнями, защитная сетка под двором мерцала синим. Но под левой рукой Ардена, там, где ткань слегка приподнималась, осталась тонкая дрожь.
Не от падения.
Лира затаила дыхание.
В структуре камня светился остаточный цикл. Очень слабый, почти стёртый, как эхо фразы, которую повторяли дольше нужного. Он цеплялся за защитную сетку двора, возвращался к месту удара, снова уходил в сетку. Замкнутая петля.
Арден не просто упал.
Его разум перед смертью выполнял команду.
– Видишь? – шепнула Мира.
– Да.
– Что?
– Не знаю.
Почти правда. Лира видела форму, но не текст. Словно кто-то вырвал страницу, оставив запах чернил.
Тень легла рядом.
Лира подняла голову.
Каэль Рейнар стоял по другую сторону оцепления. Без купола от дождя. Вода темнила его волосы, стекала по вороту сюртука. Чашки кофе при нём не было, и это почему-то делало его лицо ещё строже.
Он смотрел не на тело.
На окно.
Восточная башня отражалась в его глазах двумя чёрными линиями. Выражение лица было неподвижным, но Лира уже начинала понимать: его неподвижность не означала пустоту. Скорее дверь, запертую изнутри.
Он перевёл взгляд на неё.
На секунду между ними оказалась белая ткань, дождь и мёртвая руническая петля на камне.
Каэль не сказал «отойди».
Не сказал «не вмешивайся».
Это насторожило сильнее всего.
К ним подошла та самая инквизитор. Вблизи она казалась не старой и не молодой, а выточенной из опыта, который не оставляет мягких мест.
– Студентка Вейл, – сказала она.
Лира напряглась.
– Да?
– Вас сегодня уже упоминали в связи с несанкционированным вмешательством в боевой контур.
Мира тихо выругалась.
Каэль смотрел молча.
– Это было учебное занятие, – сказала Лира.
– Мне известно. – Инквизитор окинула её взглядом. – Вы видите структурные остатки?
Вопрос был поставлен как нож к горлу. Ответ «нет» прозвучал бы ложью. Ответ «да» – признанием редкого и очень неудобного дара.
– Иногда.
– Здесь?
Краем внимания Лира уловила, как Каэль за оцеплением чуть изменил позу. Мелочь. Почти ничего. Но она вспомнила его голос: «Правду. Достаточную».
Она выбрала половину правды.
– Дождь мешает.
Инквизитор задержала взгляд на её лице. Потом неожиданно кивнула.
– Дождь мешает многим.
Она ушла к ректору.
Мира выдохнула.
– Я поседею рядом с тобой.