Маргарита Кирова – Кафедра ментальной лингвистики: Смерть между строк (страница 15)

– Ты сейчас пытаешься сделать из меня наблюдателя, потому что боишься идти одна?

– Да.

– О. Честность. Какой редкий зверь в наших краях.

Она встала, подошла и поправила воротник Лиры. Жест был резким, почти сердитым.

– Если он тебя подставит...

– Каэль?

– Не называй его так, словно вы вместе пили.

Лира вспомнила чашку в его кабинете. Пустую, белую, с её следами на керамике.

– Мы не пили.

– Звучит ещё хуже.

– Мира.

– Ладно. Иди. Я буду возле западной галереи. Если через час ты не выйдешь, я подниму такой шум, что даже мёртвые языки попросят тишины.

Лира хотела улыбнуться.

Не вышло.

В коридорах студенты говорили тише обычного. Смерть Ардена уже успели превратить в десяток историй: он был одержим; он провалил тайное испытание; он оставил проклятие на окне; его забрали духи башни; ректорат всё знает; ректорат ничего не знает; Каэль Рейнар видел его за час до смерти; Каэль Рейнар видит всех перед смертью.

Последняя сплетня заставила Лиру остановиться у лестницы.

Две второкурсницы, заметив её, замолчали. Одна спрятала конспект за спину, будто сама бумага могла выдать её.

Лира пошла дальше.

Западная галерея пахла мокрым камнем и дорогой полировкой. Здесь окна выходили во внутренний двор, где ещё не убрали следы ночного дождя. В центре двора стояла статуя основательницы Академии: женщина с закрытой книгой в руках и повязкой на глазах. Первокурсникам говорили, что это символ беспристрастного знания. Старшие знали другое: основательница ослепла, когда прочла первое ядровое слово.

У дверей ректората стояли два стражника в серых мундирах. Не академическая охрана. Инквизиция.

Один из них проверил печать на двери Лиры. Второй ни разу не моргнул.

– Вейл Лира, старший курс, прикладная семантика, – сказал первый. – Входите.

Двери раскрылись.

Зал ректората был круглым. Слишком круглым. Ни углов, где можно было бы спрятать взгляд, ни ниш, где эхо теряло бы силу. Семь высоких кресел стояли полукругом перед длинным столом. В центре – ректор Аверин, тонкий, седой, с лицом человека, который мог подписать смертный приговор так же аккуратно, как приглашение на благотворительный ужин.

Справа от него декан боевого факультета, широкоплечий магистр Харден. Его мантия была траурно-чёрной, но горе на лице выглядело меньше гнева.

Слева – декан семантики, госпожа Ильва Мор, сухая, строгая, с вечной складкой между бровями. Она учила Лиру на втором курсе и однажды сказала, что у девушки «неудобный тип внимания». Тогда Лира решила принять это за комплимент.

За столом стояла инквизитор Сера Дамар.

Лира узнала её сразу, хотя прежде видела только на официальных гравюрах. Высокая, смуглая, с короткими тёмными волосами и белым шрамом от уха к подбородку. Без украшений. Без мантии. Серый камзол, перчатки, тонкий клинок у бедра. В её лице не было жестокости. Это тревожило больше.

Жестоких людей проще читать.

Каэль стоял у окна.

Не сидел вместе с преподавателями. Не у стола. У окна, в стороне, как человек, которого пригласили и уже пожалели об этом. Свет падал на него сзади, оставляя лицо в тени.

Лира не посмотрела на него сразу.

Потом всё равно посмотрела.

Он не дал ни знака.

Ректор сложил руки.

– Студентка Вейл. Вы понимаете, почему вы здесь?

– Думаю, да.

– Думать недостаточно.

– Тогда нет. Я не уверена, какую именно версию событий вы предпочли к этому часу.

Декан Мор закрыла глаза на одну секунду.

Каэль у окна едва заметно опустил взгляд.

Не улыбнулся.

Но что-то в линии его рта изменилось.

Ректор не оценил.

– Студентка, вы проникли в опечатанную комнату погибшего Ардена Соля.

– Да.

– Без допуска.

– Да.

– Изъяли вещественное доказательство.

– Фрагмент поля учебника, содержащий опасную приписку. Да.

Харден ударил ладонью по столу.

– Мой студент мёртв, а вы рассуждаете о полях учебника так, словно нашли ошибку в контрольной.

Лира повернулась к нему.

– Ваш студент мёртв, потому что кто-то написал фразу, которую никто не должен был читать. Если бы я рассуждала о ней как о чём-то другом, сейчас мы бы потеряли ещё время.

В зале похолодало.

Сера Дамар впервые заговорила.

– Вы утверждаете, что смерть Соля вызвана текстовым воздействием?

– Да.

– Вы сами читали фрагмент?

– Частично.

– Насколько частично?

Вопрос был мягким. Слишком мягким.

Лира ощутила, как Каэль у окна чуть изменил позу. Мелочь. Почти ничего. Но она вспомнила его голос: «Правду. Достаточную».

Достаточная правда тоже может быть ложью, если её поставить не туда.

– Достаточно, чтобы фраза попыталась достроить меня как адресата, – сказала Лира.