Маргарита Кирова – Кафедра ментальной лингвистики: Смерть между строк (страница 14)
– Да.
– Почему?
– Потому что вы его увидели.
Она усмехнулась. Звук вышел сухим.
– Приятно знать, что меня впервые оценил убийственный обрывок бумаги.
– Не шутите с ним.
– Я шучу с вами. С ним я пока не знакома.
Каэль закрыл футляр, провёл по крышке печатью и убрал его в каменную нишу, которая открылась в стене без единого звука.
– Вы уйдёте в общежитие, – сказал он. – Сразу. Не будете смотреть на стены. Не будете читать записки, объявления, собственные конспекты и особенно поля учебников. Завтра утром явитесь в ректорат.
– Чтобы сказать им что?
– Правду.
– Всю?
– Достаточную.
Лира скрестила руки.
– Вы понимаете, как звучит «достаточная правда» от человека, чей код нашли в тексте, убившем студента?
Каэль закрыл нишу.
– Лучше, чем вы думаете.
– Тогда почему я должна вам доверять?
Он повернулся.
Долго смотрел.
На этот раз в его лице не было ни насмешки, ни раздражения, ни привычного холодного расчёта. Только усталость, от которой человек не мягчает, а режет точнее.
– Не должны, – сказал он. – Доверие в вашем положении было бы дурным вкусом.
– Великолепно. Наконец-то честный ответ.
– Но вы должны доверять тому, что видите.
– А если я вижу вас?
Он подошёл к двери и открыл её.
– Тогда смотрите внимательнее.
Коридор за его спиной был тёмным. Лира взяла сумку. Чашку, которую всё ещё держала, поставила на край стола. На белой керамике остался слабый след её пальцев.
Каэль заметил и это.
Да.
У двери она остановилась.
– Профессор.
– Да?
– Если ректорат решит всё замять?
– Решит.
– Вы даже не сомневаетесь.
– Я работаю здесь восемь лет.
– Тогда зачем идти к ним?
Каэль посмотрел в коридор, где старые печати дышали слабым синим светом.
– Чтобы узнать, кто обрадуется нашей неудаче.
Лира вышла первой.
Теперь она действительно не смотрела на стены.
Почти не смотрела.
Глава 6. Ректорат предпочитает тишину
Утро в Академии всегда начиналось с колоколов.
Не тех, что звали на молитву. Богов здесь давно заменили расписания, рейтинги, экзаменационные допуски и страх не сдать зачёт тому преподавателю, чьё имя первокурсники произносили почти шёпотом. Колокола Академии были магическими: каждый факультет слышал свой ритм, свою высоту, свой приказ.
Для боевой магии – медь и удар.
Для целительства – мягкое серебро.
Для прикладной семантики, где училась Лира, – сухой тройной звон, похожий на перо, сломавшееся о край чернильницы.
Сегодня все колокола звучали одинаково.
Глухо.
Как крышка над пустым ящиком.
Лира почти не спала. Вернее, она лежала на кровати с закрытыми глазами и слушала, как в соседней комнате Мира ворочается, пытаясь делать вид, что не караулит её дыхание. Стены общежития были тонкими, особенно если знать, где проходят старые вентиляционные руны. Ночью Лира дважды открывала глаза и видела в трещинах штукатурки начало строки.
Не настоящей.
Она надеялась, что не настоящей.
К утру она перестала смотреть на потолок.
В ректорат её вызвали через золотую печать на двери. Печать зажглась ровно в семь. Мира, сидевшая на полу с чашкой остывшего чая, выругалась так, что старый домовик в стене тихо кашлянул.
– Я иду с тобой, – сказала Мира.
– Нет.
– Это было не предложение.
– Тебя не пустят.
– А тебя пустят туда, где тебе будут аккуратно ломать шею словами.
Лира застегнула мантию. Пальцы слушались плохо. Она злилась на них за это.
– Поэтому тебе лучше остаться снаружи и запомнить, кто войдёт после меня.
Мира прищурилась.