Маргарита Дюжева – Зачем нам любовь. Том 2 (страница 46)

Все уже наладилось и было хорошо.

Альбина…

Альбина от нас наконец отстала. И случилось это не без участия ее отца.

Мерзавка, отчаявшаяся разлучить нас, решила пойти на крайние меры. Позвонила Марату и сказала, что если он не вернется к ней прямо сейчас, то ее отец устроит нам такие проблемы, что мало не покажется.

А Марат, уже наученный горьким опытом, взял и записал этот разговор. А потом скинул его Альбининому отцу, с вопросом чего же такого ужасного нам стоит опасаться?

Папенька, устав краснеть за свою безбашенную дочь, не выдержал. Всыпал ей по первое число и отправил заграницу, сказав, что если еще раз посмеет его опозорить, то он на самом деле выдаст ее замуж за какого-нибудь бородатого мужика на сорок лет старше самой Альбины, и на этом все. Никакой свободы, никакой самодеятельности.

Пришлось ей послушаться и отвалить.

И теперь я искренне и от всей души желала ей счастья. И вовсе не потому, что я такая добрая и всепрощающая. Конечно, нет. Просто если она, наконец, встретить кого-нибудь, выйдет замуж, нарожает кучу детей, то у нее не останется времени на пакости. Надеюсь.

Брат…

С братом ситуация вышла некрасивая.

После того, как он планировал увезти меня беременную в какую-нибудь глушь и держать взаперти, попутно прихватив к рукам наследство деда Ремизовых, ему очень хорошо пересчитали все ребра. И зубы. И вообще провели такую внушительную воспитательную беседу, что пришлось ему запихать подальше все свои амбиции и наполеоновские планы и отправиться далеко-далеко, туда, где холодно и неуютно.

И там он заболел. Я сначала подумала, что ходил без шапки и простудил свою буйную головушку, но потом выяснилась, что болезнь эта не от холода, и не оттого, что кто-то рядом чихнул, а передавалась совсем другим путем и была неизлечима.

Такое вот наказание за его злость, безжалостность и наплевательское отношение к людям. В этой жизни закон бумеранга никто не отменял.

Впрочем, жизнь брата — это последнее, что меня интересовало. Он сам выбрал свою судьбу, и пусть дальше сам с ней разбирается.

В конце концов, не он ли всегда говорил, что рядом с ябедами долго не живут?

Вот и предоставится шанс удостовериться в этом лично.

Мама шла на поправку. Да, она все еще быстро уставала и периодически страдала головными болями, и немного прихрамывала, но жила вполне себе полноценной жизнью. Занималась небольшим фондом, по вечерам рисовала картины и гуляла с маленькой собачкой, которая стала ее неизменным компаньоном.

Поначалу я хотела забрать ее к себе, чтобы в случае чего можно было присмотреть, помочь, поддержать, но она категорически отказалась, сказав, что мы молодые и должны жить для себя. И что она сама еще очень даже ого-го и со всем может справиться сама.

Я понимала, что ей отчаянно не хочется нас напрягать, поэтому незаметно все-таки присматривала. Страховала.

Впрочем, ее состояние и правда было отличным насколько это вообще могло быть в ее непростой ситуации. Так что она еще на свадьбе своих внуков попляшет.

Кстати, о внуках.

Мы с Маратом прошли все необходимые обследования. Выпили тонну витаминов, пролечили все что только можно было пролечить. И врач, который занимался нашим репродуктивным здоровьем, сказал, что можно пробовать снова.

И только он это сказал, как я ощутила ту самую утреннюю тошноту.

Ремизову, сразу не стала говорить. Вместо этого сходила в аптеку, купила сразу пяток тестов и, улучив время, когда в дамской комнате никого не будет, приступила к проверке.

И через десять минут все тесты бойко пестрели двумя наглыми полосками, не оставляющими никаких сомнений.

Беременна. Снова.

Все еще не веря в свое счастье, я сделала несколько фотографий и отправила их Марату.

И он, как истинный мужчина, прислал мне прекрасное:

— Это что?

Дуб. Раскудрявый.

— То есть две полоски тебя ни на какие мысли не натолкнули?

Долгое молчание. Такое долгое, что я уже начала подозревать, что мужа или удар хватил, или что похуже.

Ты там живой?

Снова нет ответа.

Однако не успела я как следует разволноваться, как дверь в кабинет распахнулась и на пороге появился взволнованный муж.

И не просто взволнованный, а запыхавшийся, как будто он всю дорогу из своего здания в мое проделал бегом.

Елена Алексеевна только рот открыла, чтобы спросить в чем дело, а Ремизов меня уже вытаскивал за руку из-за стола.

— Простите, дела семейные.

Я даже опомниться не успела, как мы оказались в комнате отдыха.

— Это то, о чем я думаю?

— Это то, что ты думаешь, — согласилась я, всеми силами стараясь не рассмеяться.

Марат то смотрел на мою физиономию, то на живот, то снова на физиономию. Потом без слов сгреб в охапку и поцеловал.

За этим нас уже в который раз застал Седов, который имел уникальную способность появляться в ненужном месте, в ненужное время.

— Ну ё-мое! — обреченно пробубнил он, — ну взрослые же люди! Неужели нельзя заниматься всякими непристойностями дома.

— А ты не завидуй.

— А я и не собирался!

Они помирились.

Марат сделал именно так, как я просила. Выкинул из нашей жизни Альбину, исправил отношения с давним другом.

Они по-прежнему покусывали друг друга и не упускали шанса подколоть, но это уже была совсем другая история.

Меня так распирало от счастья, что я попросту не могла держать все это в себе. Обернувшись к начальнику, спросила:

— Мы тут ищем крестного для наших будущих детей. Не хочешь поучаствовать?

Роман посмотрел на меня, на сияющего словно медный таз в лунном свете Марата, на его руку на моем животе и ухмыльнулся:

— Беременны, значит? А я только хотел у тебя Есению увести.

Ремизов скрипнул зубами, а я все-таки рассмеялась и сказала:

— Прости, Ром, у нас все равно бы ничего не вышло. Я бессовестно и безнадежно влюблена в своего мужа.

На следующий день мы вместе с Маратом отправились к врачу. Я, конечно, могла сходить и одна, как и планировала изначально, но муж оказался непреклонен.

— Я с тобой!

Спорить не было никакого смысла. Поэтому я смирилась с тем, он заботливо усадил меня в машину и повез в клинику.

И стоило нам только зайти в кабинет к врачу, как Ремизов торжественно объявил:

— Мы беременны.

Врач, который повидал за время своей практики много, сдержанно улыбнулся:

— Уже?

— Да! И обошлись сами. Народными средствами. Без ЭКО.

Ой, дурень.

Я только глаза рукой прикрыла, чтобы врач не увидел выражения моего лица.