Маргарита Дюжева – Зачем нам любовь. Том 2 (страница 38)
Дернув за край, я чуть не заорал, потому что на подушке, сладко сложив губы уточкой, спала Альбина!
— Ты какого хера тут делаешь? — рявкнул я, рывком усаживаясь.
Она сонно заморгала. Нахмурилась, и с трудом приоткрыв один глаз, простонала:
— Мара-а-ат, ну ты чего. Еще рано, — и попыталась улечься на другой бок, снова натянув на себя одеяло.
Я не позволил.
Дернул так, что ее перевернуло обратно:
— Эй!
— Я еще раз спрашиваю, какого хрена ты тут делаешь?
Она нахмурилась, словно не понимала, почему я ору, потом обиженно поджала губы:
— Мне надо было уйти к себе, после того как…
— После чего, мать твою?!
Глаза удивленно распахнулись, а у меня так сильно заломило в висках, от дурных предчувствий, что чуть не стошнило.
Я ведь с ней не…
Да ну нахер. Быть такого не может.
В памяти полный штиль. Я помнил вчерашний вечер. Помнил, как закончилась очередная секция, на которой я едва не заснул. Помнил, как офигел, когда увидел Альбину и ее папашу. Оказывается, они все это время тоже были здесь, просто мы посещали разные секции и ни разу не пересекались.
Потом был финальный фуршет. Я не пил! Не заливал в себя что попало, чтобы напрочь отбило память.
И тем не менее я здесь, в кровати с бывшей, и, судя по всему, на мне из одежды только волосы на заднице и других местах.
Альбина села опираясь на одну руку, и одеяло соскользнуло с ее плеча, открывая маленькую грудь со скукоженным соском.
От одного его вида меня передернуло.
Да ну нахер еще раз!
— Что ты тут делаешь? — повторил я, едва сдерживаясь от того, чтобы не спихнуть ее с кровати.
— Марат, если это такая дурацкая шутка, то завязывай.
— Аля, я последний раз спрошу спокойно…Что. Ты. Тут. Делаешь
— Ну, а что по-твоему? — она всплеснула руками, — лежала спокойно. Спала. Пока ты не начал…
— Пошла вон.
Она дернулась словно от удара, возмущенно втянула воздух и, сузив глаза, прошипела:
— Ты считаешь нормальным так говорить со мной? Можно подумать, я силой притащила тебя сюда, раздела, сама разделась и залезла к тебе под бок для того, чтобы утром выслушивать весь этот бред!
Альбина соскочила с кровати и ничуть не смущаясь наготы принялась ходить по номеру, подбирая разбросанные вещи. Ее маленькие круглые ягодицы возмущенно подскакивали в такт каждому шагу, и это было самое мерзкое, что я видел в своей жизни.
— Я не знаю, какого хрена произошло, но пытайся сделать вид, будто между нами что-то было.
— Хорошо, — она всплеснула руками, — не буду. Если тебе так легче, можешь считать, что ничего не было.
Она натянула трусы, лифчик, потом принялась возиться с платьем:
— Застегни молнию, — развернулась ко мне спиной.
— Я ничего не собираюсь тебе застегивать.
Ее тощие руки замерли:
— Ты ведешь себя как свинья, Ремизов! И я не понимаю, чем заслужила такое отношение.
— Ты думала, увидев тебя с утра в своей койке, я растекусь от счастья?
— Вчера растекался, — жестко парировала она.
Я судорожно копался в своей памяти, пытаясь выцепить хоть что-то. Хоть какой-то эпизод, который позволит пролить свет на происходящее. Но в голове звенела пустота — пугающе темная и вязкая.
А что если я и правда с этой…
Да нет. Не мог я. Ни в каком состоянии.
И тем не менее мы проснулись голыми в одной постели.
— Я ни черта не помню, что было вчера, но…
— Удобная позиция, — хмыкнула она, самостоятельно справляясь с молнией.
— Но я уверен, что ни при каких условиях у меня на тебя ничего бы не шевельнулось.
Альбина тут же побагровела:
— Может, ты не будешь включать мерзавца и поведешь себя как взрослый, адекватный мужчина?
— Именно этим я сейчас и пытаюсь заниматься, — я подхватил с тумбочки свои трусы, натянул их прямо под одеялом и встал с кровати, — хотя на самом деле мне хочется обложить тебя трехэтажным матом и выкинуть из своего номера.
Она всхлипнула:
— Марат…как тебе не стыдно. Ты сам меня сюда привел…
— Я никуда не мог тебя вести, — я натягивал брюки, отвернувшись к ней спиной. И вовсе не от того, что такой, сука, правильный и стеснительный. Я просто не мог заставить себя смотреть на нее. Меня корежило от ее присутствия, от ее запаха, от голоса. Настолько это было неприятно, что едва удавалось сдерживать брезгливую гримасу, — потому что ты мне не нужна. Никак. Вообще. Ни одним местом.
Позади раздался сдавленный «о-о-ох».
Не знаю, на что Альбина рассчитывала, залезая ко мне под бок, но точно не на то, что будет послана далеко и надолго.
— Марат!
— И я вроде уже озвучивал эту позицию. Причем неоднократно. Но ты категорически отказываешься ее принимать…
В этот момент она подскочила ко мне сзади, обхватила руками за талию, прижалась влажной от слез щекой к моей спине:
— Зачем ты так, Марат… Ты же сам меня вчера пригласил… Я думала теперь, после этой ночи у нас все наладится, что мы снова вместе.
— Я понятия не имею, как ты тут очутилась. И мы не вместе. Я женат, и важнее Есении в моей жизни никого нет, — я расцепил ее руки, которые словно ядовитый плющ, цеплялись к моему телу, — хватит.
Она отступила на шаг, смазала ладонью слезы по щеке и горько произнесла:
— Ты струсил, да? Струсил… Вчера сам позвал, забив на свою драгоценную жену, а сегодня обделался от страха и решил сделать вид, что ничего не было? кричишь на меня, как будто это я виновата в том, что ты сорвался…
— Уходи, Аль. Просто собери свои вещи и исчезни, потому что иначе я за себя не ручаюсь, — глухо сказал я.
Он еще раз всхлипнула, забрала с кресла свою сумочку и, опустив плечи, поплелась к выходу.
— Я надеюсь, тебе хватит мужества извиниться за свои слова…когда наконец перестанешь отрицать очевидное, — с этими словами она грустно посмотрела на меня и ушла, тихо притворив за собой дверь.
После ее смиренного, преисполненного скорби ухода у меня внутри что-то неприятно заворочалось. Не совесть, не жалость. А сомнения.
Вдруг… я действительно накосячил? Она ведь не такая тварь, чтобы чем-то меня напоить, потом тайком пробраться в комнату, раздеться и лечь рядом? Ведь не такая?
Скучно тебе было на конференции? Да, Ремизов? Что же, вот тебе развлечение. Получись и распишись.