Маргарита Дюжева – Зачем нам любовь. Том 2 (страница 17)

В пятницу я снова съела что-то не то, и мой бедный желудок скрутило до такой степени, что невозможно было не морщится.

— Давай врача вызовем! — сказал Марат, когда мы вечером вернулись домой.

— Вот еще, — я раздраженно отмахнулась, — утром уже все пройдет.

Какой же наивной я была!

К ночи стало совсем тошно. Тупое нытье перешло в острую резь, и я лежала, свернувшись в комочек и боясь лишний раз пошевелиться.

Наблюдая за моими мучениями, Ремизов не выдержал:

— Все! Вызываю скорую.

— Не надо! — испугалась я, — вдруг в больницу заберут!

После того, что случилось с родителями, после того как я приходила в палату и видела бледную, бесчувственную мать, у меня развилось стойкое отторжение к больницам.

И все-таки Марат был непреклонен:

— Значит, я поеду с тобой, — и, не став больше слушать мои возражения, позвонил в скорую.

— Я с тобой не разговариваю, — буркнула я, обиженно надув губы. Правда тут же сморщилась и зашипела, потому что очередной спазм сдавил внутренности.

— Я это переживу. А вот жену, решившую храбро помереть от заворота кишок — вряд ли.

— Не нагнетай.

— Даже не думал.

Скорая приехала на удивление быстро. В квартиру зашла бойкая молодая врач с огромным чемоданом и после беглого осмотра действительно отправила меня в больницу с подозрением на аппендицит.

— Вот видишь! — назидательно сказал Марат, помогая мне подняться, — а ты спорила!

— Да, все уж. Я поняла. Ты молодец. Я трусиха. Поехали.

Кряхтя, охая и опираясь на руку мужа, я вышла из квартиры. Мы решили добираться своим ходом, благо до больницы рукой подать — пол квартала и на месте. Тем более Ремизов вознамерился быть со мной и на осмотре, и потом.

— Надо проследить, чтобы палата была хорошая. И вообще руку на пульсе держать, а то мало ли…

Аккуратно загрузив меня на заднее сиденье машины, он прыгнул за руль.

Пока мы ехали у него зазвонил телефон.

Альбина! Вот как чувствовала сучка, что не до нее сейчас, и лезла.

Марат раздраженно цыкнул:

— Вот вообще не до нее! — хотел скинуть звонок, но случайно нажал на «ответить», — да твою ж мать… Да!.. Ориентиры давай…Жди…

— Что у нее стряслось? — сквозь зубы спросила я.

— Заглохла где-то на трассе. Темно, страшно. Она там одна.

Да, конечно. Так я и поверила. Страшно ей…

— Поедешь спасать?

— Делать мне больше нечего, — он просто взял и перекинул эту проблему на своего помощника. Позвонил ему, в двух словах описал ситуацию и дал скупое распоряжение, — Просто вызови ей эвакуатор.

Представляю, как она обрадуется, увидев, что к ней ночью не Марат на крыльях любви прилетел, а незнакомый дядька на эвакуаторе.

Это было бы даже смешно, если бы я была в состоянии смеяться.

По приезду в больницу меня тут же забрали в смотровую, а Марат, коршуном следил, что бы мне оказали помощь по первому разряду. В его присутствии весь персонал ходил как по струнке, а я вдруг почувствовал себя маленькой слабой девочкой, которой не надо ни о чем волноваться. Которая может позволить себе просто болеть, потому что ее защитят и укроют от целого мира. Так растрогалась, что чуть не заплакала.

А потом я оказалась на кушетке в кабинете УЗИ. Кое-как легла, с трудом разгибая скрюченный пресс, дернулась, когда врач выдавил на живот холодный гель и, закусив губы от волнения, приготовилась к страшному вердикту.

Ждала чего угодно — язвы, аппендицита, тройного морского узла из кишок, но вместо этого получила неожиданное и от этого еще более сокрушительное:

— Вы беременны.

— В смы…сле беременны? — Марат аж заикаться начал.

— В прямом, — врач указал на какую-то точку на экране, — судя по размерам — шесть недель.

— А как же боль?

— Скорее всего синдром раздраженного кишечника. Оставим вас на ночь, чтобы исключить другие малоприятные варианты. Вот вам салфетка. Вытирайтесь. Поднимайтесь.

Сжав в кулаке бумажное полотенце, я уставилась на мужа. Он уставился на меня.

Так и смотрели друг на друга квадратными глазами, как два дурака, которые только сейчас узнали, что от секса могут получаться дети.

— В принципе, ожидаемо… — сказал Марат, когда мы оказались наедине в отдельной палате.

— Ты ожидал? — спросила я, сосредоточенно крутясь перед зеркалом и пытаясь рассмотреть в плоском животе хотя бы намек на беременность.

— Нет. А ты?

— И я нет, — не найдя никаких признаков моего интересного положения, я вернулась на койку, — чувствую себя глупой стрекозой, которая пела, плясала, а потом хоп! И зима.

— Почему сразу зима? Ты не рада?

— Я в растерянности, но да, рада, — я улыбнулась, все еще не до конца веря в то, что это происходит с нами, — как думаешь, мальчик или девочка?

Марат задумался на пару мгновений, потом сказал:

— А можно сразу и то, и другое?

— Ты еще тройню попроси!

Я ерничала, но на самом деле было необычайно тепло и приятно, как будто внутри зажегся маленький огонёк.

— Боюсь, тройня за раз — это перебор. Оставим третьего на второй заход.

— Марат!

— А что Марат? У меня семья большая, я привык. И себе такой же выводок хочу. Только чтобы еще девчоночка была. А лучше две. Можно близняшек, чтобы их по бантам различать. У одной красный, у второй голубой.

Я неожиданно очень ярко представила эту картину — Ремизов с двумя дочками. Он такой большой и довольный, как слон, а они — две егозы в цветочных платьях и с бантиками на макушках.

— Мне нравится идея с бантами, — согласилась я.

Соглашаясь на фиктивный брак, я даже подумать не могла, что придет время, когда мы с мужем будем сидеть бок о бок и размышлять о том, что хотим большую семью. Это было что-то из разряда фантастики.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я не суеверная, но внезапно захотелось три раза плюнуть через левое плечо, чтобы не сглазить.

Остаток ночи прошел спокойно, а вот с утра начались анализы и осмотры и забег по кабинетам. Марат все это время был со мной. Контролировал, договаривался, общался с врачами и медперсоналом. С его талантом располагать к себе людей, он покорил всех медсестер вне зависимости от возраста и комплекции. Они были готовы на все, лишь бы порадовать Ремизова, поэтому отрывались на мне: проталкивали везде без очереди, старательно улыбались, и даже дали двойную порцию макарон на обед. Не то, чтобы я была сильно голодной, но кто меня спрашивал.

Во второй половине дня, не найдя никаких отклонений и проблем со здоровьем, меня отпустили домой.

И там Марат огорошил новой идеей.

— Нам нужна квартира побольше, а еще лучше дом.

— Да погоди ты, — взмолилась я, — я еще не свыклась с мыслью о том, что внутри меня живет человек, а ты уже готов к новым свершениям.