Маргарита Дюжева – Таверна с изюминкой (страница 25)

— Да? А кто тогда? Вас вчера так перекосило, что на лице было написано «хоть бы ты провалилась».

— Да мало ли чего там было написано. Я ничего не делал, — он явно опешил от такого яростного напора, и теперь медленно шаг за шагом отступал, пятясь к двери.

Я преградила ему путь. Встала, уперев руки в бока, и прошипела:

— Не так быстро, дорогой мой господин Бенджи. Мы не договорили.

Я была настроена крайне решительно и воинственно, и не собиралась отпускать его просто так.

А тут еще, как по заказу, на площади появился тот самый дотошный клиент, который в прошлый раз мне сначала все нервы вытрепал, а потом подсказал насчет гобелена.

Заметив нас, он направился к Мяте.

— Что происходит?

— Она пристает ко мне, — жалобно произнес Бенджи.

— Я не пристаю, а пытаюсь добиться справедливости. Ночь, какие-то доброжелатели измазали мою таверну…грязью.

Было стыдно говорить про навоз. Никаких следов не осталось, вони тоже не было, так, что незачем лишний раз позориться.

Мужчина бросил хмурый взгляд через плечо на мою таверну:

— Вроде все чисто.

— Конечно, чисто! Я всю ночь мыла. Вот посмотрите, — продемонстрировала свои красные, натруженные руки.

— Это не я, — снова возмутился старик.

— А кто?! Вы вчера обвинили меня в том, что я наглая выскочка, посмевшая незаслуженно сунуться в конкурс, требовали, чтобы я сняла гобелен, а еще отдавала вам часть своей честно заработанной выручки!

— Это правда? — нахмурился мужчина.

Вид у него был крайне суровый и представительный. И пусть он не показал никаких корочек или что тут было вместо удостоверений, но и без этого было ясно, что персонаж он явно не простой.

Бенджи аж испариной покрылся:

— Да нет… я всего лишь…пошутил. Хлоечка просто не поняла моих шуток, — он заискивающе улыбнулся, а я, уперев руки в бока, сердито сказала:

— Никакая я вам не Хлоечка! А вы — подлый завистник.

Еще и незнакомец масла в огонь подлил:

— Согласно королевскому указу, лица, уличенные в действиях против конкурсантов, будут подвергнуты внушительным штрафам. Если подтвердится, что вы пытались вывести Хлою из соревнования, вам придется оплатить весь ущерб, а также десять золотых в казну города.

— Десять золотых, — старик схватился за сердце, — за что? Я ничего не делал! Могу перед самим королем поклясться.

Его всего трясло, на лбу выступили крупные капли пота, и весь вид был такой убогий, что мне неожиданно стало его жалко. Старик ведь. Пусть и вредный, но просто старик.

— Я не делал этого. Клянусь, — чуть ли не хныкал он.

— Вы на карандаше, господин Бенджи. И если казус повториться, то Хлоя может смело обращаться к стражникам. Тогда вас ждет суровое наказание.

— Да я бы никогда, ни за что…а, хотите я сам лично буду следить за тем, чтобы никто не сунулся к ее таверне? Клянусь. Буду ночами напролет караулить, если потребуется. Сыновей припрягу, работников своих. Всех! Мимо нас муха не проскочит.

А почему бы и нет? Пусть сторожит. Не все же мне от него тычки и насмешки получать. Пусть тоже поработает.

— А хочу! — чопорно сказала я, — сторожите! Но если что-то случится снова — я на вас заявлю.

Бэнджи еще долго раскланивался и расшаркивался перед нами, уверяя, что он самый благонадежный гражданин города, и всем сердцем и душой, радеет за мой успех.

Потом мы с незнакомцем, отправились к Мясбургеру, и по пути он как бы невзначай поведал:

— Сегодня ночью еще несколько заведений — участников конкурса были измазаны…грязью. Так что будьте осторожнее, Хлоя. Даже в королевских конкурсах борьба не всегда бывает честной.

Внутрь он заходить не стал, только обвел взглядом чистенький фасад и сверкающие окна, и довольно кивнул, увидев на одном из них зеленый с золотом гобелен. После чего ушел, а я вдруг подумала, что до сих пор не знаю, кто это такой и как его зовут.

Глава 14

— На этой неделе по тавернам Ристоля, чьи владельцы участвуют в кулинарном конкурсе, будут ходить члены королевского жюри и смотреть, что да как. Но ходить тайно, маскируясь под обычных посетителей.

Я протирала полотенцем барную стойку, а мой новый знакомый — тот самый ворчливый клиент, который придрался к отсутствию на мне чепца и передника, — сидел рядом, попивая наш фирменный лимонад из мяты и лесных ягод. Звали его Стефан, и был он чудо как хорош собой. Я таких ослепительных красавчиков сроду не видела. Ни в своей прошлой жизни, ни в этой.

Глаза яркие, карие. Волосы густые, блестящие, в хвост под затылком собраны и черной лентой повязаны. Нос прямой, аристократичный, подбородок волевой, мужественный. Головой о притолоку бьется, а плечи в дверном проеме застревают. И одет стильно, со вкусом — в белую шелковую рубаху, коричневые брюки и бежевый жилет.

— Откуда вы все это знаете, Хлоя? — удивился Стефан, вертя в руках глиняную кружку.

— Из надежных источников, — поиграла я бровями с видом заговорщицы. Потом хохотнула, показывая, что шучу и в своих источниках не больно-то уверена. — Не знаю, правда или нет. Кумушка-соседка нашептала. Очень ее детям полюбились мои мясбургеры. — Я кивнула на тарелку рядом со Стефаном, где белели остатки соуса. — А ей подружка рассказала, которая таверну содержит на улице Седых коз. Говорит, из года в год ничего не меняется. Жюри ходит по конкурсантам, оценивает не только кухню, но и обстановку, и работу подавальщиц, а если чего не понравится, могут заведение и прикрыть. Поэтому многие боятся участвовать. А я вот ввязалась.

С этими словами я посмотрела на своего собеседника, подсознательно ожидая, что он вежливо ответит: «И не зря, Хлоя. Не зря. Вам совершенно не о чем волноваться».

Но Стефан только кивнул, показывая, что понимает мои опасения.

— Как думаете, Хлоя, — спросил он после небольшой паузы, — узнаете ли вы члена жюри, когда он придет в вашу таверну? Сможете ли вычислить его среди остальных клиентов?

Я задумалась.

Стефан внимательно следил за работой мысли на моем лице, касаясь меня взглядом, словно пальцами.

— Ну, главное, быть наблюдательной, — вернулась я к протиранию столешницы. Это действо уже настолько вошло у меня в привычку, что барная стойка блестела, как лысина Бенджи на солнцепеке. — Королевские ревизоры — люди непростые. При деньгах, при власти. Даже если они оденутся бедно, все равно чем-нибудь да себя выдадут. Статью, манерой речи. Аристократа видно за версту, даже если он нарядился в нищего. О! — я вскинула вверх указательный палец, показывая, что меня посетила догадка. — Возможно, член жюри специально выберет какой-нибудь отталкивающий образ, чтобы испытать участника конкурса. Заявится в таверну одетый грязным оборванцем и посмотрит, как его обслужат.

— Какая вы, Хлоя, выдумщица, — Стефан поднес кружку к лицу, но не для того, чтобы хлебнуть лимонада, а пряча за ней улыбку.

А что? В моем мире учили не судить по одежке. Всякий продавец знает, что вон тот мужик в дырявой футболке и растянутых трениках, заглянувший в бутик, может оказаться чудаком миллиардером из списка Форбс.

Пока, наблюдая за мной, Стефан посмеивался в свою кружку, колокольчик над дверью таверны звякнул, и мои недавние мысли вдруг обрели материальное воплощение. На пороге стоял худой дед в лохмотьях и с седой бородой до пояса. Лохматый и страшный.

Сердце екнуло. Неужели моя догадка оказалась верна?

Неуверенно, робко оглядываясь, старик вошел в трапезный зал и остановился у столика с грязной посудой, которую подавальщицы не успели убрать после ухода посетителей. Вид у незнакомца был неопрятный, словно он только что вылез из канавы, где провалялся всю ночь. Другие клиенты на него оглядывались и кривили носы.

В иной день я бы, наверное, попросила этого мужчину покинуть мое заведение — какой-никакой дресс-код быть должен! — но сейчас задумалась. Слишком уж совпали мои рассуждения о маскараде ревизора с явлением этого немытого старика.

Между тем старик уселся за один из столов, поерзал на стуле, будто чувствовал себя здесь неловко, и поднял костлявую руку, подзывая официантку.

— Полагаете, это он? — раздался рядом голос Стефана.

Я не знала, что мне полагать, но чем дольше наблюдала за бородатым дедом, тем больше склонялась к мысли, что это не ряженый, а обычный бомж, который своим видом распугивает мне клиентов.

На него с воинственным выражением на лице уже надвигалась Тара и явно не для того, чтобы взять заказ.

— Хм, — снова напомнил о себе Стефан. — Где-то я уже видел этого человека. Где-то рядом с королевским дворцом. Да-да. И одет он был совершенно по-другому.

Наши с ним взгляды встретились поверх барной стойки. Стефан смотрел на меня с хитрым прищуром, и в уголках его губ таилась лукавая улыбка.

— Что значит по-другому? — шепнула я.

— Дорого, — красноречиво, с намеком произнес мой собеседник, и в его красивых карих глазах зажглись искорки веселья. — Но, возможно, я обознался.

Он пожал плечами.

Я снова взглянула на старого неряху — пристально и оценивающе, пытаясь понять, маска передо мной или нет, и в конце концов пришла к выводу, что если этот тощий дед — актер, то актер очень талантливый.

Тара нависала над ним, уперев руки в бока и кивая на дверь. Обычно с клиентами она была ласкова, но только с теми, у кого в кошельке звенели монеты. Старик же выглядел так, будто ему нечем заплатить за обед в таверне.

— Считаете, что это какая-то проверка? — спросила я у Стефана.