Маргарита Дюжева – Таверна с изюминкой (страница 24)

— Я требую, чтобы ты это сняла! Ты воруешь моих клиентов.

— Я зарегистрирована в королевском конкурсе, так что, если есть какие-то претензии к оформлению, можешь обратиться напрямую во дворец. Уверена, они с пониманием отнесутся к твоей проблеме.

В этот момент еще двое зашли ко мне, привлеченные новой вывеской.

Гобелен конкурса оказался своеобразным знаком качества, которому доверяли горожане, и я в сотый раз мысленно поблагодарила того хмурого привереду, который подсказал обратиться в городскую ратуш.

Страшно представить, что было бы, задержись он хоть на день.

Когда над дверью опять звякнул колокольчик, оповещая о прибытии новых посетителей, Бенджи аж подбросило.

— Ты должна отдавать мне часть выручки за этих людей! — заявил он, бешено сверкая глазами.

— С какой это стати?

— Они могли прийти ко мне и купить что-то у меня! Поэтому ты обязана…

— Я ничем вам не обязана. И ничего из выручки вам отдавать не буду, — твердо произнесла я, — у нас был спор на определенных условиях. Я верну вам все до последнего медяка, который вы мне давали на восстановление таверны. На этом все. Никаких дополнительных поборов. У вас был шанс согласиться на процент с моей прибыли, вы сами его отвергли.

Бенджи был не дурак, и уже прекрасно прикинул, сколько он потерял, отказавшись от моего предложения. Если дела пойдут так же бойко — а они пойдут, потому что народ стекался на гобелен, как пчелы на мед — то я верну долг всего за пару месяцев. А если повезет и выиграю конкурс, то и вовсе в ближайшие несколько недель. Дальше все пойдет в плюс.

— Ты обманула меня! — он обличительно ткнул кривым пальцем в мою сторону, — прежде чем спорить, ты должна была рассказать и про то, что будешь готовить, и про конкурс.

— А может еще ключи от квартиры дать, где деньги лежат? И вообще, вы должны держать за меня кулачки. Если победа будет моей — то вы уже в ближайшее время вернете все свои вложения обратно, а еще получите приток новых клиентов. Сплошные плюсы, разве нет?

Он задумался, почесал макушку, потом недовольно фыркнул и ушел, а я, полная благостных ожиданий вернулась к работе.

Окрыленная первыми успехами, я уже фантазировала о том, как с каждым днем клиентов будет все больше и больше, выручка будет неумолимо расти, я открою целую сеть бургерных по всему городу…

Но, как это в основном и бывает с замечтавшимися особами, судьба решила вернуть меня с небес на землю и сделала это весьма своеобразным способом.

Я бы даже сказала, весьма вонючим способом…

Настолько вонючим, что это запросто могло поставить крест на всех моих прежних успехах и дальнейших начинаниях.

А случилось вот что. День закончился как обычно. Мы работали до последнего клиента, потом наводили порядок в таверне, делали заготовки на завтра, затем работники ушли, а я, осталась одна, не считая Байхо, болтающегося где-то на втором этаже.

Ничего не предвещало беды. Обычный вечер, плавно перетекающий в обычную ночь.

Я умылась, переоделась, забралась под мягкое одеяльце и, сладко зевнув, прикрыла глаза с четким намерением хорошенько выспаться, чтобы завтра хорошенько поработать.

Ну и заснула.

Только проспать мне удалось от силы пару часов, потому что потом вредный дух выплеснул на меня поток воды:

— Хлоя, подъем! — прогремел он, — немедленно!

Я подскочила — вся сырая, перепуганная, не понимающая куда бежать и что делать.

— Что? Что случилось?

— У нас гости, — пророкотал он, и в древнем голосе клокотало яростное возмущение.

Я тут же скатилась с кровати:

— Где? Какие?

— Я не видел их лично, но они оставили…подарочек. Иди посмотри.

«Прелесть» подарочка я оценила едва выглянула из комнаты в коридор.

— Фу, чем воняет?

— Иди-иди, — пробурчал Байхо, — это еще цветочки.

Он оказался прав. Цветочки. Ягодки я увидела, когда спустилась вниз и обнаружила, что все окна моего заведения были замазаны свежим навозом.

— Твою ж мать, — выдохнула я, прикрывая нижнюю часть лица полотенцем.

Вонь стояла дикая, аж глаза резало.

— Выходить лучше через заднюю дверь, — подсказал водный дух и снова оказался прав.

Потому что, когда я с масляной лампой в руках вышла на улицу, обогнула таверну и оказалась лицом к парадному входу, то обнаружилось, что в навозе были не только окна, но и крыльцо, перила, входная дверь, стены. Все!

Бенджи! Козел старый! Совсем из ума выжил!

У меня конкурсная проверка на носу. В любой момент в таверну может пожаловать кто-то из королевского жюри, а у меня что? У меня полный пипец.

Я чуть не разревелась от обиды.

Да как же это…Да разве так можно… Я же столько сил положила на эту таверну. Так старалась. И только ведь начало получаться, а тут такое.

— Так, — шмыгнула носом, пытаясь совладать с подкатывающими слезами, — Так…

Надо взять себя в руки, успокоиться и попытаться исправить ситуацию. Сейчас глубокая ночь, на площади ни огня — все спят, так что время есть.

Я побежала обратно в дом:

— Байхо, миленький! Спаси, помоги! Там…там кошмар.

— Оставить панику, — скомандовал водный дух, — готовь смесь для мытья.

Снова пришлось бежать в подвал, выдвигать чан, в котором прежде месила мыльный раствор. Дух мигом наполнил его горячей водой, а я накидала туда всего, что было — тертого хозяйственного мыла, порошка для чистки посуды, даже вылила туда три флакона шампуня для волос.

Байхо был не меньше моего возмущен этой подлой выходкой, поэтому, когда я с палкой-выручалкой выбежала обратно на улицу и направила один конец на загаженную стену, он принялся лупить с еще большим остервенением, чем прежде. Ни дать, ни взять пожарный брандспойт.

При этом еще и причитать умудрялся:

— Подумать только! И не лень же было! Идиоты! Жаль не поймал с поличным — утопил бы к чертовой бабушке!

Это была долгая и тяжелая ночь.

Мы начали смывать простой водой нечистоты с окон, стен, крыльца. Вроде смыли, но изгваздали всю мостовую перед таверной коричневой жижей. Пришлось гнать вонючее месиво до сточной канавы. Там Байхо запустил самый настоящий горный поток, чтобы смыть все это добро подальше в городскую канализацию.

Затем начали обрабатывать мыльным раствором. Таверна потонула в пенных шапках, половина площади тоже. Затем смывали. Снова мылили. Снова смывали.

Когда на небе погасла последняя звезда, и горизонт подсветило просыпающееся солнце, я была без сил.

— Все, хватит.

Байхо высушил таверну и площадь, на несколько минут погрузив все вокруг в густой белесый туман.

После этого я пару раз придирчиво втянула воздух, и убедившись, что больше ничем не воняло, поползла обратно в таверну.

А утром, с больной спиной, красными, облезшими руками, невыспавшаяся и очень злая я отправилась к Бэнжди.

Он как как раз вышел подышать на крыльцо, и там-то я его и настигла.

— Как вам не стыдно! — сходу набросилась на него, — пожилой человек и такая низость!

Он хмуро уставился на меня белесыми глазами:

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ах не понимаете? Ночью стены моей таверны дерьмом мазали, а теперь не понимаете?

— Я ничего ничем не мазал!