Маргарита Дюжева – Таверна с изюминкой (страница 23)

— Утро. Доброе, — раздельно, с паузой произнес клиент и окинул меня придирчивым взглядом. С ног до головы осмотрел, после чего добавил с ворчливыми нотками в голосе: — А почему вы не в форме? Не в переднике? Волосы под чепчик не убраны? А если волосок упадет в тарелку? Или еще хуже — в стакан с напитком?

Признаться, не ожидала я, что в ответ на мое приветствие на меня обрушится град претензий, и растерялась. Даже сначала не поняла, о чем этот мужчина толкует.

Какой передник? Какие волосы в тарелке?

— Возмутительно, — поморщился он. — Куда смотрит хозяйка заведения?

— Я хозяйка заведения. Вот решила лично вас обслужить. Узнать, нравится ли вам у нас. Уютно ли, вкусно ли, все ли устраивает.

Мужик хмыкнул.

Пока я расставляла перед ним тарелки, чувствовала на себе пристальный взгляд.

А внутри все дрожало, будто тугая струна натягивалась. А вдруг закроют мое детище и все усилия зря?

— Ну так как, нравится?

— Миленько. Чисто. Столы не липкие, окна не в разводах грязи, половицы под ногами не скрипят, стулья под тобой не разваливаются. — Говорил ревизор медленно, неохотно, будто каждое его слово — золотая монета, которую он достает из кошелька и, скупясь, протягивает мне. — Однако же…

Я напряглась в ожидании очередного упрека.

Обычно ведь так и бывает. Сначала похвала, а следом жирное «но», которое перечеркивает все комплименты, прозвучавшие ранее.

Мужик меня не разочаровал. Скривился, будто уксуса хлебнул, и выдал:

— Почему на столах нет солонок? В каждом приличном заведении гостю должен быть предложен набор из солонки и перечницы.

Под его строгим взглядом я переступила с ноги на ногу, вдруг ощутив себя школьницей на экзамене. Так и хотелось закричать, что у Бенджи на столах тоже нет никаких наборов, но это был бы какой-то детский сад.

— А блюда у нас такие, что не требуют досолки, — я вздернула подбородок и заставила свой голос звучать уверенно. — Повар свое дело знает. Идеально все и посолит, и поперчит.

— Вкусы у людей разные, — возразил клиент. — Для кого идеально, а для кого пресно.

— А вы попробуйте, попробуйте.

Перед тем, как взять бургер в руки, ревизор тщательно осмотрел его со всех ракурсов, крутя тарелку на столе так и эдак.

— Интересный формат. Что внутри? Котлета? А фарш сами делали? А мясо у кого заказывали?

Мужик принюхался, проверяя еду на свежесть.

И снова из него посыпались вопросы:

— А что за соус? Из чего он?

Я едва держалась, чтобы не рявкнуть: «Да кусай уже!»

Наконец с брезгливым видом, держа бургер обеими руками, ревизор соизволил отведать мое фирменное блюдо.

Я аж дышать перестала, наблюдая за тем, как он жует.

Постепенно сомнение и опаска на лице мужчины сменились чувством глубокого удивления. Красивые карие глаза распахнулись, брови взлетели вверх.

— Это… Хм, — клиент промокнул губы платком. — Вам нужны салфетки на столах, — заметил он между делом. — Но этот… этот ваш мясбургер. Никогда не пробовал ничего подобного.

— Вкусно? — заулыбалась я, прижав к груди пустой поднос.

Мужик за столом теперь смотрел на меня совсем другими глазами — не так, как минуту назад, когда стыдил за отсутствие на мне чепца и передника.

Я приготовилась краснеть от похвалы, но вредный клиент был в своем репертуаре.

— Это блюдо нельзя назвать изысканным… — начал он с уже привычным снобизмом. — И его, разумеется, никаким боком не отнесешь к высокой кухне. Однако, стоит признать, это что-то совершенно свежее, необычное. Новое слово в кулинарии.

Он все-таки отвесил мне комплимент, и я зарделась.

Тем временем взгляд мужчины скользнул мне за спину. Я обернулась и поняла, что он рассматривает огромный нарисованный бургер в лучах солнца.

Некоторое время мой собеседник задумчиво постукивал пальцами по столешнице, затем сказал:

— Я бы настоятельно рекомендовал вам поучаствовать в кулинарном конкурсе, что пройдет в этом году. Победитель получит тысячу золотом, а его блюдо будет включено в меню королевского стола. Вы недавно открылись. Конкурсный гобелен, который раздают всем участникам, привлечет к вашему заведению еще больше внимания. Это статусная вещь. Градус доверия к вашей таверне сразу вырастет.

— Что за гобелен? — подобралась я, учуяв выгоду.

— По условиям конкурса участник должен повесить его либо внутри своего заведения, либо на одно из окон. И я настоятельно советую последний вариант. Гобелен красивый, яркий, на нем вышиты такие громкие слова как «королевский», «лучший», а все это очень нравится простому люду. Пусть гобелен будет видно с улицы.

«Ага, дополнительная реклама», — отметила я про себя.

— А куда идти за этим гобеленом?

— Их должны выдавать в ратуше каждого города. Но поторопитесь. Если не ошибаюсь, сегодня последний день, когда можно записаться на конкурс и выполнить его условия.

На конкурс я уже была записана, а вот его правила стали для меня сюрпризом. Едва не проворонила свое счастье!

Я рассыпалась в благодарностях, после оставила мужчину наедине с его бургером и отправилась искать Байхо. Надо было скорее бежать в ратушу, пока светло и ее двери открыты, но бросать таверну без присмотра в разгар рабочего дня не хотелось. Новому персоналу я пока не доверяла и попросила духа присмотреть за ним в мое отсутствие.

Улицы Ристоля купались в солнечном свете. Лента мостовой под ногами, стены и крыши домов, клены вдоль обочины — все сияло, облитое золотом. При виде этого цветущего лета сердце радовалось, а душа пела вместе с птичками на деревьях.

Ратушу я нашла быстро, гобелен получила без проблем. Секретарь в холле спросил мое имя, записал в толстую книгу его и адрес моей таверны, после выдал мне все необходимое, даже не затребовав паспорта. Если в моем родном мире документы нужны были на каждом шагу, то здесь, насколько я успела заметить, — в исключительных случаях. Например, если ты хотел взять ссуду в банке или выдрать из жадных ручонок мачехи свое законное наследство.

— Вы едва не опоздали, — сказал мне на прощание секретарь. — Еще немного — и всё.

Меня затопила горячая благодарность к ворчливому клиенту, напомнившему мне о конкурсе.

Посреди солнечного тротуара я остановилась и развернула рекламный гобелен. Он в самом деле привлекал к себе внимание. Золотистыми нитями на зеленом фоне был вышит герб королевства, а под ним — надпись: «Ежегодный конкурс. Лучшие блюда Зиантерры».

Я подумала, что эта вещь будет отлично смотреться в окне моей таверны.

Эх и перекосило старого Бенджи, когда он увидел на моем окне конкурсный гобелен. Аж волосенки плешивые на макушке дыбом встали.

— Ты…Ты… — он ворвался в мое заведение и, хватая воздух ртом, начал вопить, как потерпевший, — наглая!

— Очень.

— Беспринципная.

— Совершенно.

— Выскочка.

— И не говорите-ка, — согласилась я, любовно разглаживая складочки на зеленом полотне. Ну красота же.

— Я хотел сам участвовать.

— И что помешало?

Снова начал хватать воздух, как рыба, выброшенная на берег. Потом все-таки выдал:

— Обстоятельства непреодолимой силы.

— Какие? — не оборачиваясь, спросила я. Не то чтобы мне нравилось его доводить…хотя, да, нравилось.

— Такие! — огрызнулся Бенджи, с настолько явной завистью глядя на конкурсный атрибут, что я даже испугалась, как бы не сорвал его.

А тут еще мимо шла компания, явно собираясь посетить Мяту и Кардамон, но один из них увидел гобелен:

— О, смотрите-ка! Пойдемте лучше сюда.

Бенджи затрясся: