Маргарита Дюжева – Пропавшая невеста (страница 28)

– Ерунда какая-то, – поддержала вторая, но уверенности в голосе не было.

И только Берта сидела, нахохлившись, и судорожно соображала, что будет дальше. В отличие от остальных, она сразу поняла, что это правда. Ее аж перетряхнуло от макушки до кончиков пальцев. Сомнений не было никаких. Как и в том, что синеглазая не простит подставы и обязательно припомнит тот случай с линялым бельем, после которого ее выкинули из замка. И учитывая, что скоро она станет хозяйкой Вейсмора, будущее вырисовывалось весьма мрачное.

Берта упрямо сжала кулаки. Выбор небольшой. Или она, или ее. И времени осталось всего ничего. До осени.

***

Кайрон постучался в комнату кхассера и, дождавшись ответа, зашел внутрь:

– Брейр, там старуха эта пришла. Нарва-травница. Хочет тебя видеть.

– Не сейчас.

Он был занят. Перед ним на столе были разложены свежие карты предгорной равнины, на которой провидцы из Андера отметили переходы, готовящиеся к открытию. В этом году их почему-то было особенно много. Не десятки, как обычно, а несколько сотен, разбросанных у подножья, на берегу реки, в прибрежных лесах. Никто не понимал, откуда их столько взялось, но одно знали наверняка – что-то менялось.

Происходили какие-то сдвиги в привычном положении дел, и к чему они могли привести, оставалось только догадываться. Больше переходов – больше возможностей, но и опасностей тоже больше. Рой, который пока им удавалось сдерживать, мог прорваться к одному из разрывов и оказаться в горах на границе с Милрадией. Там их поджидали Сеп-Хатти и барьер, надежно охранявшие от вторжения. Но что, если и там что-то поменялось? На эти вопросы пока не было ответов, но бдительный Тхе’маэс приказал разослать всем кхассерам новые карты и готовиться.

Еще бы знать к чему…

– Она говорит, это очень важно.

– Подождет.

– Очень-очень важно.

– Плевать, – Брейр задумчиво постукивал кончиком карандаша по карте. Откуда же взялось столько переходов?

– Еще она грозит подмешать слабительного отвара твоим воинам, чтобы с отхожего места встать не могли, – немного сконфуженно признался управляющий, – и настроена она очень решительно…

Брейр в полнейшем недоумении тряхнул головой. Сегодня все с ума посходили, что ли?

– Привести ее?

– Не надо, сам спущусь, – отмахнулся кхассер и поднялся из-за стола. – Пора размяться.

Молодое сильное тело требовало нагрузки и выплеска энергии. Раньше бы обернулся, поднялся выше облаков, где воздух настолько редкий, что с трудом можно сделать вдох, а потом бы стрелой до самого Андера, не останавливаясь.

К сожалению, зверь пока не откликался. Сколько бы Брейр ни пытался его призвать, настроиться и перевоплотиться – ни черта вы выходило. Запрет старшего кхассера сильнее самых крепких оков. Младшему оставалось только рычать от бессилия. Будь хоть малейший шанс того, что Хасс отменит свой запрет, Брейр бы отправился к нему в Мол-Хейм прямо сейчас. Но шансов не было, потому что гривастый не из тех, кто меняет свои решения. Раз вознамерился проучить за то, что посмел сунуться к его женщине, то хоть ты в лепешку расшибись – так и будет. Брейр даже письмо ему писал, каялся, извинялся, просил, но ответ оставался неизменным – до следующего лагеря никаких обращений.

Тошно было чувствовать зверя, но не иметь возможности выпустить его на волю. Оставалось только изводить себя нагрузками – махать мечом вместе с воинами, выматывая и себя, и их, плавать в студеной реке до тех пор, пока зуб на зуб переставал попадать, или бегать по долине до предгорных отрогов и обратно. Полностью избавиться от томления в груди такие упражнения не помогали, но дышать становилось чуть легче.

Нарва ждала его в зале для приема посетителей. Ее не интересовали картины на стенах и гобелены, зато от высоких вазонов с раскидистыми цветами она не могла оторвать взгляд. И за лист подергает, и пальцами разотрет, и понюхает.

За этим занятие кхассер ее и застал:

– Чего тебе? – спросил не слишком дружелюбно.

Прошел до своего кресла на возвышении и раздраженно плюхнулся на него, тут же подперев щеку кулаком. Иногда так тяжко быть хозяином Вейсмора.

– Хозяин, – она склонила голову, насколько позволяла старая спина и хрустящие позвонки, – я просить пришла.

– Проси, – устало вздохнул он.

– В этом году земля плодородная и щедрая. В лесу столько трав целебных проклюнулось, что глаза разбегаются. Можно сделать настоек от разных хворей, укрепляющих эликсиров и зелий на все случаи жизни.

– Делай. Кто мешает?

– Стара я стала и немощна. Помощь мне нужна.

– Возьми людей из деревни, пусть помогут собрать и принести.

– Да какие из них помощники? – травница махнула рукой. – Хорошие места искать не умеют. Лучшие листики выбирать не умеют. Да они даже рвать нормально не умеют! Бездари.

– От меня ты чего хочешь? Чтобы вместе с тобой по кустам ползал и лишайники собирал?

– Так ты тоже ничего не умеешь, – без страха ответила Нарва, – толку никакого.

– За словами следи.

– Я правду говорю, а за правду не наказывают.

Он усмехнулся. Было что-то в этой старухе интересное, из-за чего он не раз прощал ей и резкие слова, и кривые взгляды.

– Так чего ты хочешь, травница?

– Отпусти ко мне Доминику.

– Нет.

– Отпусти, кхассер, – взмолилась она, – девчонка-то в травах лучше меня разбирается. Каждый кустик знает, каждое название. Она за зиму столько рецептов новых мне рассказала, сколько я и за полжизни не собрала. Отпусти. Сделай доброе дело. И мне помощь, и Вейсмору польза.

Брейр покачал головой. Зелья – это хорошо, но что делать с ядовитыми змеями, которые шевелятся в груди, стоит только подумать, как она одна по лесу бродить будет? А если за ней тот кузнец увяжется? Кхассер заметил на ярмарке, как он на Доминику смотрел – с тоской и жадностью, будто на сокровище, которое у него забрали.

– Если кто-нибудь в лесу нападет, ты ее защищать будешь?

– Да никто не тронет ее. Народ у нас мирный, – уверенно возразила старуха, – а раз так боишься, что уведут – объяви своей, да и дело с концом. Никто не посмеет к женщине кхассера сунуться.

Он и сам об этом думал, все больше понимая, что не хочет ждать, когда император Тхе’маэс снимет серые оковы. Вроде правильно – дождаться, когда Ника перестанет быть бесправной лаами и потом уже предпринимать какие-то шаги. Но молодой кхассер никогда не отличался терпением. Ему всегда хотелось немедленно получить желаемое, а сейчас главным желанием была Доминика. Она занимала его мысли каждую свободную секунду. Иногда Брейр ловил себя на том, что ждет, что сейчас она зайдет в комнату, видел этот момент словно наяву. Когда выезжал в город, высматривал ее в толпе, а вечерами, рухнув в кровать после насыщенного дня, задумчиво крутил нити на запястьях, борясь с соблазном переместиться к ней.

Нельзя. Это не девка какая-нибудь из древнего села и не пленница. Это высшая, как и хотел для него император, а значит быть ей законной женой и матерью наследников. И жить им вместе долго и, как надеялся Брейр, счастливо. Значит, надо было сделать все правильно, проявить выдержку. Вот только где ее взять, если от одного взгляда на хрупкую фигуру в жилах закипала кровь?

– Я подумаю над твоими словами, старая, – сказал он, – можешь идти.

– Подумай, хозяин, подумай, – закивала она, – ты представь, польза какая людям будет. Это же удача неимоверная, что к нам попала целительница, да еще и говорящая с травами на одном языке. Сколько хворей излечить можно…

– Иди, Нарва, иди.

Брейр кивнул Кайрону, приказывая убрать старуху, которая с благоговением перечисляла достоинства Доминики и снова просила ее отпустить. Он и сам и понимал, что держать девушку в четырех стенах неправильно – надо дать волю, позволить ей бродить по Вейсмору, знакомиться с людьми и обычаями, найти свое место, потому что она останется здесь навсегда. Но когда он видел ее на крепостной стене, видел ее задумчивый взгляд, устремленный вдаль, под ребрами давило. Брейр чувствовал, что она не простила ему тех грубых слов, а потому и оставаться не хотела.

Внезапно он понял, что с этого и надо начинать, а не со своих желаний и стремления сделать своей. Нужно попытаться как-то исправить, расположить к себе, и если для этого нужно пойти на уступки, то он готов это сделать.

Кхассер порывисто сложил карты, которые он уже помнил наизусть вплоть до каждого подлеска и изгиба реки, и вышел из кабинета. Прислушался к внутреннему голосу, моментально определяя, где находится его лаами, и отправился туда.

Он нашел ее в старой библиотеке среди стеллажей с пыльными, пожелтевшими книгами. Доминика сидела на колченогом стуле и, привалившись спиной к полке, неспешно перелистывала страницы. Увидев кхассера, она тут же поднялась.

– Чем занимаешься?

Заправив руки в карманы, он неспешно подошел ближе, подпер плечом ветхий шкаф и уставился на нее, жадно подмечая детали: длинные ресницы, так и притягивающие взгляд губы, румянец на щеках и едва заметные светлые веснушки на носу.

– Вот, книгу нашла интересную.

Она протянула ему небольшой сборник с описанием растений Андракиса.

– Травы, – хмыкнул он. Надо же, как вовремя все сложилось. – Нравятся картинки?

Ника лишь пожала плечами. Нравятся не нравятся – какая разница? А вот то, как с появлением кхассера сбилось дыхание, угнетало. Когда он находился так близко, она становилась сама не своя. Вроде и отойти хотелось, а вроде и наоборот – к нему тянуло. Странно это было и томительно, а еще казалось, что Брейр все прекрасно понимал. В такие моменты становилось стыдно, щеки обдавало горячим румянцем, но отрицать было глупо – хозяин Вейсмора ее волновал.