Маргарита Дюжева – Призрак дождя (страница 34)

В помещении, было прохладнее, чем на улице, но отвратно пахло горечью трав, и запах этот вызывал неприятные спазмы. Я внезапно понял, что ненавижу его. Надо запретить Роззи использовать эти сорняки на каждом шагу. Прямо сейчас…

Я надрывно зевнул.

А впрочем плевать. Это может подождать до завтра.

Мне не хотелось никого видеть и ни с кем говорить. Разве что с Миной. В груди потеплело, стоило только вспомнить о худенькой девчонке, подаренной морем, и на губах появилась сонная улыбка.

Я хочу забрать ее с собой с этого душного острова. Отвести туда, где густая земля влажно дышит после дождя, где на сочных листьях блестит жемчуг крупных капель, а воздух сладкий, как мед. Я обязательно отведу ее туда. Завтра…

Цепляясь за перила, словно старый дед, я поднялся на второй этаж. Остановился, снова подумав, а не дойти ли до Мины, но туман в голове стал совсем непроглядным, и я все-таки повернул к себе. Как-то дошел до комнаты, на ходу скинул обувь и плашмя рухнул на кровать. Сон набросился еще до того, как голова коснулась подушки.

…На утро было так тошно, словно я накануне до чертиков перебрал. Во рту сухо, в голове гремел набат, кишки узлом. Я выползал из кровати злой и уставший, будто и не спал вовсе.

Хватит, навалялся!

В межреберье так сильно щемило, что не вдохнуть, не выдохнуть, и не покидало ощущение, что за прошедшую ночь, я пропустил что-то важное.

И первым я делом направился не в каменный парк, а в комнату Мины. Она была заперта, и я чувствовала, что за дверью никого нет, поэтому спустился вниз, в надежде что смогу перехватить ее на кухне. Однако там меня встретила печальная Роззи. Она сидела на маленькой табуретке, сгорбившись над ящиком с грязной картошкой, и выглядела несчастной.

Внутри сжалось от дурных предчувствий.

— Где Мина?

Женщина подняла на меня подавленный, зареванный взгляд и грустно произнесла:

— Она сбежала.

— Что… Как… — я даже говорить нормально не мог, потому что внутри всколыхнулось что-то дикое, — Куда???

— За ней жених приплыл. С ним и ушла.

Глава 13.2

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать услышанное. И в тот момент, когда это произошло, внутри огненным столбом взметнулась ярость:

— С каким еще женихом?

Голос, как не мой. В нем смешались раскаты грома и звериное рычание, вой лютой стужи и грохот камнепада.

Бедная Роззи отшатнулась, едва не свалившись к колченогой табуретке, и испуганно пролепетала:

— Я…я не знаю. Она ворвалась на кухню, с просьбой собрать им в дорогу еды. Выглядела нервной, возбужденной, как-то особенно счастливой…

Особенно счастливой, значит? Интересно.

— Она смеялась и от нетерпения едва ли не подскакивала на месте. Мне кажется, я ее еще ни разу такой не видела. Она просто светилась, и улыбка была такая… особенная.

— И? — я давил взглядом, поторапливая неспешную экономку. Слушать о светящейся улыбке почему-то было неприятно. Даже почти больно. Внезапно мысль о том, что я больше не увижу эту девчонку, стала настолько острой и обжигающей, что начала плавить в груди дыру, — Ближе к делу!

Роззи обиженно сверкнула светлыми глазами, но ослушаться не посмела:

— Я просила ее задержаться, говорила, что так нельзя. Что неправильно сбегать посреди ночи, не попрощавшись с остальными, да и не безопасно это, но она и слушать не хотела. Только твердила, что за ней приехал тот, кого она все это время ждала, и теперь они отправятся на Большую Землю.

Я слушал ее и с каждой секундой закипал все сильнее:

— Ты ее отпустила? Позволила уйти?!

— А что я должна была сделать? — в полнейшем недоумении всплеснула руками Роззи, — Привязать ее к столу? Запереть в чулане?

— Вот именно!

— Она же не пленница, — робко возразила она, — гостья. Какое право я имела удерживать ее силой? Тем более она была так счастлива и влюблена, что не слышала меня. А когда я попросила ее подождать до утра или хотя бы поговорить с вами, Мина ответила, что не обязана ни перед кем отчитываться, что благодарна нам всем и за помощь, и за перевалочный пункт, но дальше она прекрасно справиться сама.

Я с такой силой сжал челюсти, что едва не раскрошил зубы.

Сама, значит? Перевалочный пункт?

— Кто за ней приплыл?

— Парень какой-то, — она пожала плечами, — я не успела его хорошо рассмотреть. Когда побежала следом за ней, только и успела увидеть, как они отплывают. Звала ее… А она даже не обернулась. Представляете?

Роззи жалобно всхлипнула, и на глазах снова заблестели слезы.

— Будто чужие совсем. Я понимаю, любовь, радостная встреча после долгой разлуки, но разве можно вот так?

Нельзя! И уплывать было нельзя!

У нее не было права уходить вот так, посреди ночи. Она должна была найти меня, разбудить в конце концов, и глядя прямо в глаза честно сказать, что уходит. Сказать, что тот момент на пристани был игрой и ошибкой. Что на самом деле она ждала кого-то другого, а притяжение, вскипающее между нами, было запасным вариантом.

Я злился все больше. Сам не заметил, как впился пальцами в край стола, и тот начал крошиться под моим напором.

— Хозяин, — робко позвала Роззи, — может, вернете ее? До Большой Земли долго грести. Они вряд ли далеко смогли уйти.

Вернуть? Пожалуй нет. Здесь нет места предателям.

Ярость затмевала собой все остальное. Во мне кипело, бурлило, перекатывалось, мешая трезво думать. Где-то на заднем плане робко позвякивал тревожный колокольчик, но я был слишком заведен, чтобы прислушиваться к нему.

— Пусть проваливает, раз ей так хочется, — прорычал, снова испугав ни в чем неповинную Роззи, и выскочил с кухни. Хотелось громить, все, что попадется под руку, рвать, метать, спалить дотла этот проклятый остров.

Перед глазами стоял образ Мины с большими грустными глазами.

Пошла к она к черту! Пусть катится со своим ненаглядным. Мне все равно.

Я сбежал в парк. На ходу сорвал калитку с петель и испугал Бена-младшего, подметающего дорожки:

— Пошел вон отсюда! — рявкнул, пролетев мимо него, — живо!

Мне никого не хотелось видеть, никого не хотелось чувствовать поблизости, я просто хотел побыть один, наедине с тем ураганом, который бесновался внутри меня.

Любимый, значит, пожаловал? И она, тут же позабыв обо всем на свете, махнула хвостом и поскакала за ним?

Вот и хорошо! Свалила, до того, как я успел наделать ошибок и выставить себя еще большим идиотом, что есть на самом деле.

Я ведь и правда собирался забрать ее с собой в Рейнер-Холл, и представлял, какими станут ее глаза, когда я приведу ее в нашу фамильную библиотеку. Мне хотелось увидеть ее улыбку… А кому-то она улыбалась просто так, и скакала от радости после долгой разлуки!

Я бессильно зарычал, и в тон моему рыку пророкотало в небе.

Сегодня с погодой творилось что-то странное. Все также душно, все так же хмуро, но острые зигзаги молний стали отрывистей, гром звучал созвучно моей ярости, а тучи клубились по-особенному и, подгоняемые злым ветром, ползли от острова на восток. Зато вдали, над горизонтом темень становилась все гуще, притягивая к себе взгляд.

Да, плевать! И на темень, и на тучи, и на все остальное.

Я направился к своему дракону. Шел, не глядя по сторонам и сжимая кулаки от бессильной ярости, а перед глазами пульсировала тьма. Но даже сквозь нее, еще издали я заприметил, что жемчужина изменилась. Багровый отлив практически исчез, открывая девственный перламутр, а отпечатки Мининых ладоней стали почти неразличимы.

Жемчужина постепенно возвращалась к своему первоначальному состоянию. И во мне с каждым мигом крепла уверенность, что это происходило из-за того, что подлая гостья покинула мой остров.

А я ее еще отпускать не хотел. Дурак! Надо было давно выкинуть ее с Рейнер-Бэй!

Я пытался убедить себя, что надо радоваться, но вместо радости в груди все больше ширилась тревога.

Глава 13.3

Весь день я метался из крайности в крайность. Меня то кидало в состояние звериной ярости, когда хотелось крушить и рычать, то сшибало до состояния полной беспомощности и ощущения, что я потерялся. Что вокруг творится черт знает что, а я не вижу этого. Не понимаю.

Шум голове то разрастался до рева бешенного урагана, то переходил в протяжный свист, не умолкая ни на секунду. Я ни разу не вернулся в замок, чтобы поесть, но не чувствовал голода, и даже прогнал навязчивую Роззи, которая снова притащилась со своими чайниками и кружками.

У нее, что нет других дел, кроме как поить и кормить меня?

Нарычал – в итоге она обиделась, а я был так зол на весь мир, что не испытывал ни малейшей потребности извиниться.