Маргарита Дюжева – Призрак дождя (страница 26)

— Прости… Если бы я знала, что это так важно…я бы никогда…

— Поздно, — невесело усмехнулся Эйс и, шагнув вперед, потрепал дракона по морде, — красная, белая, не важно. Главное, что она жива. А значит надежда все еще есть.

Я не спрашивала, что за надежда – это было личное. Стояла у него за спиной и не могла оторвать взгляда от мужской руки, касающейся каменной морды. В этом было что-то пронзительное, острое, интимное. Что-то от чего сердце заходилось в тоскливом спазме и разлеталось на осколки.

Спустя некоторое время он заговорил, и его голос звучал глухо и потеряно:

— Незадолго до того, как Эрик Рейнер потерял возможность обращаться и проклятие поразило весь наш род, на наши земли пожаловала очень старая ведунья. Она почти ничего не видела и едва переставляла ноги, но добравшись до замка, сделала предсказание, которое никому не понравилось. Она сказала, что после вероломного предательства дракон потеряет часть себя. У десяти поколений будет шанс вернуть его обратно, но если этого не произойдет, то на одиннадцатом связь с драконьей ипостасью окончательно оборвется.

— А она не сказала, что для этого нужно?

— Ведунья была стара и уже находилась почти при смерти. Ее слова были тихи и неразборчивы. В то время род Рейнеров процветал, никто не ожидал беды и не отнесся к тем словам всерьез. Большая часть предсказания утеряна. Остались лишь крупицы, о том, что произойдет это летом, здесь, среди камней и соленых волн. И что возможно это лишь пока живы жемчужины потомков до одиннадцатого колена. У моих братьев они уже погасли, — Эйс указал на двух соседних драконов с гранитными обломками в пастях, — моя последняя и, я не знаю, сколько она еще продержится. Я здесь уже больше месяца. Хожу среди этих проклятых скал, смотрю, как ярится море и чего-то жду, ломая голову над тем, как исправить то, что когда-то было сломано. Даже если ведунья и сказала, что делать, этого никто не услышал.

От мысли, что я ускорила гибель древнего рода сердце болезненно сжалось.

Я не хотела этого! Я не специально!

Глава 11

Стыдно признаться, но Роззи утомляла.

Я, выросшая в приюте и не знавшая особой заботы, чувствовала себя не в своей тарелке, когда вокруг меня постоянно крутились, спрашивали, как себя чувствую, не болит ли чего, пытались чем-то напоить, укутать потеплее.

Стоило только выйти на крыльцо, как она тут же появлялась с накидкой, стоило чихнуть и в руках моментально оказывалась кружка с отваром синюшника, а уж если зевнешь ненароком, то и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в постели. Она мне толком не позволяла ни на огороде помогать, ни на кухне. Усадит на стул, чаю нальет и все, попробуй только шелохнись – сразу причитания.

Обижать и отказываться от заботы не позволяла совесть, ведь пожилая женщина потратила столько сил и времени на мое лечение, поэтому я всячески старалась изображать бодрую и активную, и по возможности избегать времяпрепровождения с Роззи.

Раз уж в моей помощи она не нуждалась, то незачем и навязываться. Тем более, что у меня появилась новая страсть.

Книги!

На Брейви-Бей была одна библиотека на весь остров. На главной площади, на втором этаже двухэтажного дома, аккурат над забегаловкой. Поэтому между книжных рядов всегда пахло едой – жареным луком, тушеной капустой и пирогами. В те редкие моменты, когда Матушка Тэмми брала меня с собой в город и отправлялась на встречу к главе Холлсу, оставляя меня без присмотра, я поднималась по скрипучей лестнице, брала с полки почерневший томик с желтыми листами и садилась на жесткую лавку возле крошечного окна.

На Брейви-Бэй чтение было не в почете, поэтому и книг хороших отродясь не водилось. Что-то по земледелию, кулинарии и лекарскому мастерству, записки престарелых путешественников и откровения святых. Одна только книга была красивая – «Великий путь Мудрой Мейв и Лахора Кровожадного». Большая, в кожаном переплете и крупным текстом. Вначале каждой главы темнела буквица с резными завитушкам и почти на всех страницах пестрели картинки, изображающие подвиги и похождения богов.

«Великий путь» берегли и просто так в руки не давали. Лишь пару раз мне удалось урвать заветный томик и то ненадолго. Приходила хозяйка и со словами:

— Мала ты еще, не поймешь ничего, — забирала книгу.

В приюте читать и вовсе было некогда, поэтому на полках стояли только обветшавшие от времени учебники, по которым занимались сироты. Ни картинок, ни красивых букв и листочки такие, что дунь-плюнь и развалятся. Однако Матушка Тэмми очень трепетно к ним относилась и не уставала повторять, что на нас тунеядцев добра не напасешься, и с Большой земли ничего не пришлют еще лет двадцать. Поэтому учебники приходилось латать и подклеивать по несколько раз за год. Это было настоящим мучением – от вонючего клея щипало глаза и слипались пальцы, а если что-то сделаешь неаккуратно, то запросто останешься без ужина.

Тем волнительнее для меня оказался момент, когда Эйс, заметив, как я листаю оставленную на подоконнике книгу, пригласил меня в библиотеку Рейнер-Бэй.

Мы поднялись на второй этаж, в то крыло, куда я еще ни разу не ходила. Он подвел меня к темной двери и сконфуженно произнес:

— Тут читать особо нечего. Но если порыться, то можно что-нибудь откопать, — и толкнул дверь плечом, — вот.

В тот же миг библиотека Брейви-Бэй померкла в моей памяти, а потом и вовсе стерлась навсегда.

Вдоль стен располагались плотно заставленные книгами стеллажи в человеческий рост, тяжелый кожаный диван возле окна и маленький столик.

Я растерялась, увидев яркие красные, синие, зеленые, пестрые корешки книг. Маленькие со спичечный коробок и размером с половину стола.

— О-о-о-о, — только и смогла выдавить я.

Эйс понял мой вздох неправильно:

— Я же говорил, здесь бедная библиотека. На острове долго никто не живет, да и погода такая, что все портится, поэтому книги сюда отвозили только старые и не имеющие особой ценности…

— Ты шутишь? — благоговейно прошептала я, подходя к ближайшему стеллажу, — они прекрасны.

— Да? — Эйс подозрительно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на книжные ряды, пытаясь понять, чего прекрасного я тут узрела.

Я же тем временем брала то одну книгу, то другую. Открывала, бегло пролистывала пару страниц и тут же хваталась за следующую, боясь пропустить что-то интересное. Тут были книги и с картинками, и со страницами, сплошь покрытыми мелким убористым шрифтом, с картами неведомых мест и пугающими схемами.

Эйс уселся на диван и, разметав руки по спинке, следил за моими перемещениями по комнате. Я то к одному стеллажу подбегала, то к другому, потом обратно.

— У меня рябит в глазах от твоего мельтешения, — наконец, усмехнулся он, — остановись уж и выбери чего-нибудь.

— Не могу! — от азарта аж руки трястись начали.

Сколько же тут всего интересного!

Оказывается, существовали книги не только про еду, землю и богов, но и про историю Ютории, про приключения, про животных и даже, срам-то какой, про любовные утехи. Я как раскрыла одну, как увидела картинку, на которой мужчина со спущенными портами задирал пышную юбку кокетливой даме, так чуть со стыда не провалилась. Торопливо, молясь, чтобы Эйс не заметил, чего я тут смотрю, сунула книгу обратно и вцепилась в соседнюю.

— Тебе действительно нравится?

— Я в восторге, — сказала и ни капли не слукавила. Меня переполняли эмоции и любопытство. Мне будто вручили драгоценный подарок, от которого шла кругом голова.

— Боюсь даже представить, что бы с тобой стало, окажись ты в библиотеке Рейнер-Холла. Она огромна. Окна на два этажа и лабиринт между рядами, а чтобы добраться до верхних полок нужна специальная лестница.

— Я бы хотела на это посмотреть.

— Хочешь? Значит, посмотришь. Я отвезу тебя туда.

После этих слов мы оба вздрогнули. Схлестнулись растерянными взглядами, а через миг синхронно отвернулись. Не знаю, как у Эйса, а у меня что-то булькнуло в груди. Стало горячо и очень приятно.

Глава 11.2

Я стала приходить в библиотеку ежедневно. Каждый раз, когда я после завтрака неслась наверх, чтобы взять в руки очередную книгу, Роззи хваталась за сердце:

— Совсем себя не бережешь! — ворчала мне вслед, — нет бы в кроватке лежать, сил набираться, так глупостями страдаешь, ерунду всякую читаешь.

Я же без этой ерунды теперь не могла представить свою жизнь. Буквы складывались в слова, а слова магическим образом сплетались в причудливые кружева историй. Где-то грустных, где-то милых и полных внутреннего света, где-то отчаянно тревожных.

Один раз Эйс зашел в библиотеку и увидел, как я рыдаю, свернувшись клубочком на диване. Я даже глазом моргнуть не успела, как он оказался рядом:

— Что случилось?

Я замотала головой и попробовала отвернуться, но сильные мужские руки сдавили плечи, не позволяя шевельнуться.

— Тебя кто-то обидел?

— Нет, — горько всхлипнула я, закрывая лицо руками.

— Мина! — в голосе появились незнакомые рычащие ноты, в глазах серебристые отблески и клубы стремительно темнеющих свинцовых туч.

Я сначала подумала, что это отражение происходящего за окном, но потом поняла, что нет. Это был Эйсан, его глаза, его тьма, которая смотрела на меня, пробирая до самых костей.

— Твои глаза, — прошептала я, и не отдавая себе отчета в том, что делаю, притронулась небритой щеке. Кожа была теплой, даже горячей, легкая щетина покалывала кончики пальцев. Едва касаясь, я обвела жесткую линию подбородка, скулы, поднялась по вискам и большими пальцами очертила темные дуги бровей.