Маргарита Дюжева – Призрак дождя (страница 25)

— Мина! Это все-таки ты! — охнула она, — а я думала, мне почудился твой голос. Как ты, девочка? Как себя чувствуешь?

Она поставила кастрюлю на стол и ринулась ко мне.

Как и Эйс, первым делом проверила не горячий ли у меня лоб, потом заставила открыть рот и показать горло, и в последнюю очередь задрала рукав, чтобы посмотреть плечо:

— Ну вот, ни синяка, ни царапинки не осталось, — не без гордости сказала она, указывая на ровную кожу.

— Спасибо.

Она расплылась в улыбке:

— Не меня тебе надо благодарить, а хозяина, — Роззи бросила быстрый взгляд на Эйса, — это он заботился. Меня даже не подпускал…боялся, что залечу.

Рейнер хмыкнул себе под нос, но никак не ответит на слова Роззи, а я и не знала, что думать. В голове не укладывалось, что неприветливый хозяин острова мог сам выхаживать девчонку, от которой толку никакого, одни проблемы.

— Наша гостья проголодалась, — сдержано сказал он.

— Сейчас принесу еще одну тарелку, — Роззи растеклась в умильной улыбке и через миг уже скрылась за дверью.

Мы остались вдвоем. Я – едва дышащая и взволнованная, и он – спокойный, как древний айсберг.

— Спасибо за заботу. Мне уже гораздо лучше.

Эйс поднял на меня задумчивый, непонятный взгляд, потом кивнул, принимая благодарность:

— Считай это извинением за грубость. Тогда, в парке, я был несдержан и несправедлив. Прости, за то, что сорвался.

Его извинения колоколом звенели в ушах, выжидающий взгляд – смущал. Я кое-как прокашлялась, возвращая внезапно исчезнувший голос, и сказала:

— Я извиняюсь, за то, что самовольно сунулась, куда не просили. И я не имела права ничего трогать без вашего разрешения.

Он устало махнул рукой. В этом жесте мне почудилось отчаяние и обреченность, от чего сердце защемило еще сильнее.

— С этой штукой все в порядке? Мои следы смылись?

Эйс криво усмехнулся:

— Не совсем. Если интересно, после завтрака я могу показать ее тебе.

Он приглашал меня на прогулку, а я не знала, что ответить. С одной стороны было не по себе и страшно, а с другой – хотелось до ужаса. Просто пройтись рядом, послушать, что он расскажет и снова увидеть жемчужину, которая не раз являлась мне во сне.

— Не бойся, я не кусаюсь, — усмехнулся хозяин, в очередной раз прочитав меня как открытую книгу, — и буду рад, если ты составишь мне компанию.

И не успела я ответить, как к нам снова ворвалась вездесущая Роззи. Выглядела она смущенной, взволнованной, а еще очень недовольной:

— Может, стоит повременить с прогулками? — пытливо всматривалась в мое лицо. Уверена, она и бледность мою заметила и круги под глазами, — девочке отдыхать надо. Она только пришла себя, а вы ее уже в поход тащите. Две недели ведь не вставала, и тут сразу такое…

— Две недели? — ужаснулась я, переводя взгляд то на одного, то на вторую.

Это время у меня смешалось в череду бредовых сновидений, перемешанных с не менее бредовым бодрствованием. Но искренне полагала, что провела в таком состоянии всего несколько дней.

— Представь себе. Сначала я тебя выхаживала, потом хозяин к себе забрал. — она кашлянула и взглянула на молодого мужчину, — Надо признать, ваши методы оказались более действенными, чем мои. И жар пропал, и с кровати сама поднялась. Вы прирожденный целитель, мой господин.

Я не уверена, но кажется седовласой экономке удалось смутить самоуверенного хозяина. Он как-то сдавленно крякнул и отвел взгляд. А я не могла не думать о том, что он меня выхаживал. Сколько ночей я провела в его комнате, сама того не осознавая? Сколько раз засыпала вот так, чувствуя на себе тяжесть его руки?

Глава 10.3

— Я с удовольствием прогуляюсь, — сказала и сама испугалась своих смелых слов. Замолчала, не зная, чего еще добавить, но от дальнейшего причитания меня опять спасла Роззи.

Она снова запричитала о том, что мне надо отдыхать, что надо вернуться в кровать и набраться сил, прежде чем отправляться в путь. Можно подумать, что я не в парк возле замка собиралась, а как минимум на другой конец острова.

Послушать ее, так я была самым больным человеком в мире, которому только и оставалось, что копить силы для последнего рывка. На фоне такой заботы мне еще сильнее захотело прогуляться.

Я с надеждой посмотрела на Эйса и получила в ответ едва заметную улыбку. Кажется, его забавляли хлопоты старой экономки

— Ну хоть укрепляющей микстуры выпейте, — взмолилась она, — чтобы снова не простудиться.

— Отстань от нее, Роззи, — Рейнер, наконец, решил, что меня пора спасать, — лучше принеси своего пирога. Он такой вкусный, что работает лучше всяких лекарств.

Она заворчала, но похвала в адрес пирога сработала, и вскоре перед нами стояли чашки, полные ароматного чая, и блюдо с румяным, пышным пирогом, нарезанным на крупные куски.

Я съела два.

Долгая болезнь отхватила столько сил, что голод никак не утихал. Кажется, я была готова съесть целого барана в один присест, и закусить его пятком таких вот пирогов.

Эйс наблюдал за мной, едва скрывая усмешку. Перехватив очередной его взгляд, не я выдержала и прошепелявила набитым ртом:

— Фто?

— Я рад, что ты идешь на поправку, — просто ответил он.

В короткой фразе не было ни лести, ни желания добиться расположения. Только искренность, от которой я откровенно растерялась.

Он поднялся из-за стола, подошел ко мне и протянул руку:

— Ты готова к прогулке.

Готова ли я? Пожалуй, да.

Робко, готовясь отпрянуть в любой момент, я вложила подрагивающие пальцы в теплую ладонь.

Эйс помог мне подняться, и мы вместе покинули столовую под неизменное причитание экономки. Я даже не слышала, что она говорит. Не понимала ни слова, потому что в голове творилось нечто странное. И в груди тоже. Я не хотела этого, но нарастало напряжение, притягивающее к этому человеку.

Мы вышли на улицу. Над нашими головами привычно проскакивали зарницы, но каждый раз мне казалось, что в том месте, где соприкасались наши руки полыхало еще сильнее.

В каменный парк мы вошли не тем запущенным путем, которым меня вел Бен-младший, а через главную калитку, от которой сразу начиналась мощеная красной крошкой дорожка.

— Кто это такой? — спросила я, останавливая возле первого дракона на пьедестале.

— Рейнер первородный. Тот, от которого взял силу наш род. Именно он первый призвал дракона и обратился, даровав нам небо.

— Он такой внушительный, — тихо сказала я, рассматривая угрожающе оскалившуюся скульптуру.

— Это его наследники. Эмилия, Бьерн, Жерром, Варна и Линбет, — Эйс указал на драконов, стоящих полукругом возле первого, — каждый из них тоже умел обращаться.

— Все драконы в этом месте принадлежали кому-то из вашего рода?

— Да, — согласился Эйс, — как только в семье появлялся ребенок, неважно девочка или мальчик, на Рейнер-Бэй становилось на одну статую больше.

Мы неторопливо шли по рядам, останавливаясь то возле одного чудовища, то возле другого, и Эйс с неизменной гордостью рассказывал про каждого из них.

— У тебя тоже есть дракон? — тихо спросила я, чувствуя, как по спине поднимается легкий озноб.

— Есть.

— Тот самый?

— Да.

В молчании мы добрались до дальней части парка. Перед тремя ступенями, ведущими на каменную террасу, стоял ОН. Всего лишь камень, но меня будто пронзило одной из тех молний, которые сверкали над нашими головами.

— Красивый.

Я не хотела говорить это вслух. Оно вырвалось само. И мне не было стыдно. Дракон был прекрасен – с гордо поднятыми крыльями, припадающий на передние лапы, как игривый кот. С алой жемчужиной в зубах.

— Она так и не исправилась, — разочарованно протянула я и на всякий случай спрятала руки за спину, чтобы ненароком не сделать хуже. Второй раз Эйс мне такого не простит.

— Я не уверен, что она исправится, — он уныло пожал плечами, — сначала, когда увидел, как ты ее трогаешь, и как она меняет цвет, я испугался. Каждый день приходил сюда в надежде, что все вернется как было, но она становилась только краснее.