Маргарита Дюжева – Привет, я влип! (страница 28)
От неожиданно коварных мыслей стало сначала волнительно, потом горячо.
К счастью, щеки и так были красными после продуктивной прогулки, так что моего внезапного смятения никто не заметил.
— Ну и где твой Гоша? — деловым тоном спросил Иван.
— На кухне ждет.
Я пошла первая, Ванька за мной.
— Вот знакомьтесь, — сказала я, подведя его к террариуму, — Гоша. Он же Георгий Первый. Главный мужчина в моей жизни.
Увидев, как вытянулась физиономия у Царева, я не выдержала и все-таки рассеялась
— Лягушка? Твой Гоша — лягушка?!
— А ты ждал чего-то другого? — сквозь хохот спросила я.
— Эй! Так не честно! Ты меня развела! — возмутился он, но хмурая складка между бровей чудесным образом разгладилась.
Глава 13. Золушок
Словами не передать, каким идиотом я почувствовал себя в тот момент.
Я тут, понимаете ли, шел, готовил речь на русском матерном, чтобы донести до тупого Гоши, что свою женщину надо защищать, и не позволять кому бы-то ни было использовать ее в своих целях. Что надо с ней времени больше проводить, надо баловать. Надо, в конце концов, помогать ей в драке с уличными собаками за облезлого кота, и на горке с ней кататься тоже надо…если он не хочет в один прекрасный день остаться без нее.
И вот теперь этот Гоша сидит напротив меня за толстым стеклом, делает ленивое «ква» и смотрит на меня так, словно он — царь, а я — кусок не пойми чего.
И вот тут-то я вдруг вспомнил, что никогда особо лягушек и не любил. Тем более таких больших, толстых. Да еще смотрящих на меня не то свысока, не то с угрозой.
Помнится, в детстве, когда родители в принудительном порядке вывозили меня летом «отдыхать» на загородную дачу, мы с пацанами из соседней деревни ходили на реку. Они ловили головастиков, а я в это время предпочитал купаться. Потому что вода — это здорово, а лягушки — это склизко. Меня еще дразнили за это «городским чистюлей».
И вот я смотрел на Гошу. Гоша смотрел на меня.
Я нервно дернул глазом. Он вульгарно мазнул языком по широкой ряхе и надул горловой мешок.
— Я думаю, вы подружитесь, — умиленно сказала Васька.
Непременно. Станем лучшими дружбанами, будем сидеть вечерами на крыльце, смотреть на закат и дурными голосами орать песни на всю округу. Он будет спать на моей подушке и ночами собирать своим липким языком комаров, пытающихся присосаться к моей заднице. Идиллия!
— Угу, — нечленораздельно буркнул я.
Василиса приняла это за искренний и ничем не замутненный восторг, и тут же предложила:
— Хочешь подержать?
Что?! Подержать вот это?! Жирное и зеленое и в пупырышек? Да, ни за что!
А вслух:
— Ну не знаю… вдруг ему не понравится… у меня нет опыта общения с такими… красавцами.
— Не переживай, он не кусается и давно привык к рукам, — пока я надсадно пытался придумать, как бы вежливее обозначить, что я не фанат вот этого всего, воодушевленная Василиса вытащила лягушку из террариума и плюхнула ее мне на ладони.
Буээээ…
Твою мать…
Зачем мне это…
Откройте окно, я его выкину…
— Ну как? — спросила Васька, так искренне и радостно улыбаясь, что у меня язык прилип к нёбу, — здорово, правда? Он тяжеленький.
Сукин сын весил, наверное, полкило! Полкило слизи, зелени и гадких глаз, глядящих на меня с выражением: тебе хана кожаный!
— Дыа-а, — выдавил я из себя, — непривычное ощущение.
Кто еще из нас не умеет говорить «нет»?
— Можно почесать его за глазиком.
А можно не надо?
Лягух втянул оба глаза и медленно высунул их обратно.
Что там Васька говорила? Они так жратву внутрь себя проталкивают? Это намек?
— Во-о-от, — восторженно пыхтела она, натирая зеленую макушку, — видишь, как ему нравится? Почеши его.
Я кое-как подергал большими пальцами, неуклюже мазнув по жирным лягушачьим бокам.
В чудовище что-то то ли булькало, то ли щелкало, то ли перекатывалось. Грудь надувалась. Холодные лапы, цеплялись за мои пальцы.
— Хорошенький правда?
— Очень.
— А еще он умный. С ним можно разговаривать. Мне иногда кажется, что он понимает каждое мое слово.
— Невероятно.
Заберите его кто-нибудь…
Дайте мне лучше еще одного блохастого кота. Или двух. Собачку можно. Хомячка. Попугайчика.
— Раз уж вы так хорошо поладили, то подержи его пока, а я наведу порядок в террариуме. А то, что-то грязно.
Он еще и засранец. И почему я не удивлен?
— Мы вроде чай собирались пить, — беспомощно спросил я.
— Тут быстро. Вжик-вжик — и готово. — беспечно отреагировала Василиса и унеслась на балкон.
Я в панике ломанулся следом за ней:
— Ты куда?!
— За инвентарём. Ждите тут!
Я остановился, как вкопанный, а Гоша, проводив хозяйку преданный взглядом, развернулся ко мне.
— Ква.
Я аж вспотел.
К счастью, Васька быстро вернулась. Притащила с собой большой пластиковый ящик и пакет с лопатками, скребками и прочими орудиями пыток.
— Вы пока пообщайтесь, а я мигом. Так-то я вечером планировала у него убираться, но раз уж у меня появился такой прекрасный помощник…
— А давай я почищу? — внезапно предложил я.
Не то чтобы мне жуть как хотелось выгребать лягушачьи какахи, но это все-таки лучше, чем держать в руках производителя этих самых каках.
— Хочешь попробовать?
— Угу. Очень, — улыбаясь так, словно мне щеки свело, я вернул чудовище Василисе, а сам потянулся за салфетками, и стараясь действовать непринужденно и неторопливо, чтобы она не подумала, будто я не рад знакомству с ее сокровищем, вытер ладони, пальцы, между пальцев.
Потом взялся за лопатку и преисполненный дурных предчувствий уточнил: