Маргарита Дубасова – Цветные рассказы (страница 4)

У Лики пропал дар речи. Она немигающе смотрела на куклу.

– Эээээ… – только и смогла выдавить из себя девочка. Маришка же как ни в чем не бывало продолжила:

– У нас мало времени, потому что магия Лешего длится недолго. Сейчас, чтобы тебе было понятнее, что говорит именно он, я перенастроюсь.

Она быстро-быстро заморгала глазками, завертелась на месте, как-то поникла. А спустя секунд тридцать выпрямилась, села ровнехонько и толстым басом произнесла:

– Ну здравствуй, деточка. Помню, помню, как часто ты одна в лесу бродила за травами целебными да за дарами лесными – ягодами, орехами, цветами… Всегда уважительно ко мне относилась, по-доброму, как к своему дедушке, поэтому я тебя не трону, а супротив, подсоблю.

Понимаю, у тебя сейчас крутится много вопросов в голове, но я не настолько силен, чтобы читать мысли слишком долго. К тому же… до твоих сокровенных дум трудно добраться… Но не будем тянуть. Задавай свои вопросы, а я постараюсь ответить.

Глубоко задумалась Лика. Сможет ли она узнать всю правду о родителях? О тумане? Вернется ли назад с этими знаниями? Ведь у них в семье, да и вообще по всему городку, ходило поверье, что ежели кто с Лешим повстречается, тот обратно не воротится…

Сглотнув ком в горле, Лика решилась и осторожно начала разговор:

– Скажи, дяденька Леший, а как же ты через куклу мою разговариваешь, ежели сам человеческого языка не разумеешь?

Лика переводила взгляд с куколки на Лешего, не зная, на кого лучше всего смотреть.

Леший задумчиво почесал затылок, но медлить с ответом не стал, и Маришка пробасила:

– Твоя кукла с тобой уже много лет. Ты ее баюкала, сказки рассказывала. Она впитала в себя все те слова, что однажды услышала. И теперь ее словами говорю я.

Стало ясно, что ничего зловещего девочка не услышит. Но насколько же тогда ответы будут соответствовать действительности, если речь Лешего будет построена только на тех фразах, что Маришка некогда услышала от нее, Вадика и бабушки с дедушкой? Непонятно. Тем не менее, девочка решила продолжить:

–А кто же пугал исследователей тумана? И откуда взялась эта странная дымка?

Леший усмехнулся.

– Это мой побратим, Хала, трехголовый змей о девяти языках, стал героем ваших баек. Живет он в Междулесье, в старой-престарой пещере. Раз в сто лет просыпается, чтобы проверить, не «испортились» ли люди, чтят ли традиции, уважают ли друг друга, как и прежде? Не стали ли злыми, завистливыми и алчными? А после съедает жертвенного овна, а после снова засыпает на сто, а то и на двести лет. А в этот раз он пробудился, не нашел подношение (ведь люди более не чтят традиции и не приносят ему еду!) и обозлился на всех. Разбушевался. Наслал туман и стал путников заблудших поедать. Стал жаловаться, что вот, мол, люди всю дичь почти в его краях перебили, жертвоприношения не делают, есть боле нечего, страх да злость его обуяли, вот и решил он проучить недотеп. А я… Я ничего плохого не хотел, честно! Я только дымку волшебную из трубки напустил, чтобы люди в лесу подольше плутали и Хале не попадались. Но пожирать их, как Хала, я не собираюсь. Я существо мирное, травоядное. Мед, орехи да ягоды, да водица ключевая, студеная – вот и вся моя еда. А так…– Леший немного помолчал, подбирая слова, и продолжил: – Милая деточка, никому вредить я не намерен. Но и ссориться с Халой не хотел, вот и пришлось на уступки пойти.

Лика не находила себе места. Она стала ходить кругами по поляне, схватившись за голову. Мир оказался куда более мистическим, чем она себе представляла.

– А что же мой волчонок, Каспер? Почему он одичал?!– задала она вдруг вопрос.

Леший и куколка только развели руками.

– Такое случается. Отпустишь на свободу, а там – раздолье… Дичь вкусная, стая новая. Обратно мало кому хочется. Да и к тому же, все волки в лес смотрят, там их земля родная. Но, ежели думаешь, что это туман его испортил – нет, вряд ли.

Не найдя что ответить, Лика села на землю, предварительно подложив рюкзак, чтобы не запачкаться и было не так мокро и холодно.

Куколка внезапно вскрикнула и произнесла своим тоненьким голоском:

– Осталось совсем мало времени, договаривайте быстрее!

Лика вскинула голову и еле слышно прошептала:

– А… где наши с Вадиком родители? Кто я? Чья я дочь? Увижу ли когда-нибудь маму с папой снова?

Леший задумался. Подозвал к себе мышек полевых да птичек лесных, пошептался с ними, пошелестел. Глаза его округлились, засветились каким-то незнакомым огнем. Помолчал-помолчал старик да как выдал, чуть ли не на одном дыхании – вернее, куколка Маришка выпалила:

– Твоя мать была водяницей. Русалкой то бишь. Крещеная она была, но психологически не выдержала насилия, что над ней неизвестный мужчина совершил, и за пару дней до родов покончила с собой – утопилась. Это ты в ее утробе была. Стала она русалкой, а поскольку много горя натерпелась, то вскоре и разродилась. Высшие силы сжалились над тобой, дитем, малым, невинным, и родилась ты потому человеком. Даровали жизнь среди людей, но сделали так, чтобы, когда подрастешь, у тебя всегда был выбор – вернуться к своей истинной природе или же нет. Мать не смогла оставить тебя, ведь ты не умела плавать и дышать под водой, потому и подкинула в семью к бездетным старикам, а они уж тебя как свою внучку воспитали да приняли. Поэтому ты тоже наполовину русалка али мавка…

Лика не верила своим ушам. Она? Мавка?! Но ведь щеки у нее не бледные, да и ничего особо необычного она не могла припомнить из своего раннего детства. Разве что плавать очень любила… Откуда же тогда воспоминание о платочке?

Казалось, услышал Леший ее мысли, или птички ему нащебетали, только он промолвил:

– Ах да. Чтобы ты совсем о матушке не забывала, она платочек, собственноручно вышитый, подарила. На память, так сказать. Наверное, по нему она тебя и признать сможет, коли проведать ее захочешь.

Лика сглотнула очередной ком в горле.

– А мой отец… Его можно как-нибудь найти?

Леший только развел руками.

– Уж чего не знаю, того не знаю.

–А как же Вадик? Он тоже наполовину не человек?

Леший коротко кивнул.

– Да, похоже на то. Вы из разных мест к своим опекунам-то пожаловали. – Леший прикрыл глаза, помолчал немного, а затем добавил: —Чую, что твой братец…лесовичок!

– Кто-кто?

Лесной хозяин добродушно рассмеялся.

– Лесовичок, мой будущий преемник. Он, конечно, не мой сын, а, вероятнее всего, сын другого лешиного семейства, но, раз уж он здесь оказался… Придет время, и меня этот малыш заменит. Мы, Лешие, можем в человека вселяться, если чуем в душе доброту и способность наше место занять…Ну-ка, вспомни, любит он в лес ходить, природе помогать?

Лика задумалась. Да, братик всегда охотно бегал с ней в лес, всегда бережно относился ко всем его дарам, аккуратно обходил цветочки, никогда не рвал и не мял их, говорил, что это чудеса Божьи и срывать их нехорошо, только если пару бутонов на лекарство —и то в очень крайних случаях. Когда ходили по грибы, братец осторожно срезал или выкручивал грибочек, при этом никогда не забывал аккуратно прикрыть грибницу мхом и присыпать землицей. Очень ругался и злился, когда кто-то попусту тратил ключевую воду (проливал или выливал, думая, что она испортилась), что бабушка с таким трудом носила с другого конца деревни, или когда кто-то мусорил.

– Да, он у нас защитник природы.

– Ну, что ж, защитники природы везде нужны. Названный братец твой, Лика, ведь тоже неслучайно к Анне и Николаю-то в семью попал. Вадика им подкинули. Я полагаю, он из детского дома попал к твоим названым бабушке и дедушке. Там детей и так орава целая, не приняли еще одну невинную детскую душу. Такой он был маленький и миленький…Ну они и решили, что где один ребенок, там и два. Взяли его к себе старики, и вижу, что не зря. В душé он сам как светлый огонечек, так обо всех существах и сущностях живых заботится… А дедушка и бабушка твои – ангелы Божии среди людей, разглядели в ребенке добро. Да и кто бы оставил такого славного мальчугана на улице одного!.. Только жаль стариков, чую, судьба их нелегкая… Уйдут они скоро…

Спохватившись, что времени у них осталось всего-ничего, пара мгновений, Леший сказал Лике:

– Береги себя, девочка. Возвращайся домой скорее. Вели людям беречь природу, как берегут око глазное. Пусть большой-пребольшой костер разожгут да факелы вдоль леса поставят, чтобы отпугнуть Халу. Ну, или можно попробовать барашка заколоть или принести еще что-то, чтобы задобрить. Но главное – не кидайтесь друг на друга, не устраивайте распри, ссоры. До хорошего они не доведут! В темные времена надо держаться друг друга, а не ругаться…

– Держаться друг друга, а не ругаться… – повторила одними губами Лика.

И на этих словах кукла замолчала, а Леший промычал: «У-у-у-у», – как бы сожалея о том, что так мало рассказать удалось. У Лики же теперь крутилось в голове еще больше мыслей, чем ранее. Леший замахал на нее руками – уходи, мол. И стал чаще и активнее курить трубку.

Лика вскочила, забрала куколку, прижала к себе, другой рукой схватила рюкзак и помчалась домой.

Скоро забрезжит просвет… Скоро, скоро…

Но как же хочется вернуться в тихую заводь, к маме, в озеро… Как же она жила так долго, без нее? Вот почему Лике порой будто не хватало воздуха – ей было слишком тесно на суше. А в тумане дышалось так легко и свободно, что она вдруг поняла: ей нужно вернуться в озеро и принять свое предназначение. Но сначала надо же как-то послание своим, родным, передать. Да и как она без братика?.. Огляделась, подумала… Нашла кусочек коры. Взяла огарочек свечи, что с собой прихватила, и стала выводить буквы огнем… Только как передать-то послание?..