Маргарита Дубасова – Цветные рассказы (страница 5)
Вдруг неподалеку послышался знакомый вой.
– Каспер, – прошептала Лика и заплакала.
Бабушка, вернувшись с полным бидоном воды, остановилась отдышаться на крылечке. Вид у нее был изможденный. Конечно, возраст давал свое. Только она хотела пересечь порог дома, как вдруг серый вихрь чуть не сбил ее с ног!
– Каспеееел! – заорал Вадик и кинулся обнимать пушистого волчонка.
Каспер выглядел хоть и исхудавшим, но ожившим. Вилял хвостом, радовался всем. Но привлекло внимание всех не это, а то, что за спиной у волчонка был… рюкзак Лики!
– А где Лика?– с волнением в голосе спросила бабуля.
Мальчик испуганно посмотрел на нее и уже успевшего проснуться дедушку.
Взрослые недоуменно переглянулись.
– Коля, где внучка?
Дедушка растерянно оглядел все вокруг. Пожал плечами – мол, не знаю.
– С утра все было нормально. Не слыхал, чтобы она вставала. Может, еще спит.
Тут уже Вадик насупился и не выдержал:
– Сестленка ушла лано утлом, бабушка только по воду пошла. Я пытался остановить ее, но она меня не послушалась…
И заплакал. Да так громко, что на плач сбежались соседи.
Выяснилось, что Вадик знает только то, что сестренка якобы пошла на внеклассные чтения. Но Ликины учителя это отрицали – девочку они не видели.
Бабушка стала рыться в рюкзаке и обнаружила там фотоаппарат да кусочек коры с выжженными на нем буквами. Фотоаппарат пожилая женщина отложила в сторону; дед заинтересовался им и взял в руки, покрутил и так, и сяк. Надо будет попозже проявить пленку. Только сперва за раствором в ближайший магазин хозтоваров сходить. А пока Николай отложил технику в сторону. Дрожащими руками она развернула бересту, маленький обрывок, связывающий их с внучкой, на котором было написано:
Бабушка, пока читала, чуть было не упала в обморок – ноги подкосились, глаза закатились, руки задрожали еще больше…
Дед только моргнул пару раз, отвернулся и заплакал. Беззвучно, но горько-горько. Плечи у него затряслись, лицо сморщилось и стало больше походить на печеное яблоко.
Вадик больше не плакал, а почему-то стоял в задумчивости. Но потом как заорал на всю округу:
– Так вот почему мне лес снился! Вот почему!
И, приплясывая, убежал куда-то в глубь дома. Играть с цветочками, которые росли у бабушки в больших кадках. Чуднóй.
А тем временем, повинуясь зову сердца, девочка отправилась к Мавкиному озеру, тому единственному, что было в округе, и стала кликать мать. Та отозвалась не сразу: пугливы русалки при свете дня. Однако появилась все-таки. Маяком послужил белый, вышитый платочек, который у девочки от нее остался. Вышла на берег бледнолицая пава, такая красивая, что даже луна меркла перед ней. Улыбнулась ласково матушка, прошептала доченьке: «Пойдем», – да и увела ее в гладь озерную. Стала Лика такой же водяницей, как и мать. Теперь каждую ночь полнолунную вместе они выходят из воды да расчесывают свои длинные волосы.
Старый Леший исчез через пару лет. Умер ли, растворился ли, стал ли частью какого дерева – непонятно, неизвестно это нам, простым смертным. Только поговаривают, что вместо него новый Леший объявился – молодой да звонкий, веселый, от которого и цветы расцветают, и ягоды на полянках появляются, и грибы чаще встречаются. И объявился он в лесах местных, как раз когда Вадик пропал. Оставил мальчонка записочку после себя, что не может без сестренки, что, мол, к ней убежал. Теперь они часто вместе гуляют, встречаются, песни грустные распевают – в память о ближних.
Бабушка с дедушкой сколько ни искали внучат, так и не нашли. Дед умер вскоре от тоски да болячек старческих… Перед смертью Николай, наконец, проявил пленку (забыл на долгое время о ней, возраст…) на Ликином фотоаппарате и увидел там диковинные кадры, на которых было запечатлено странное косматое чудище, огромный трухлявый пень, напоминающий трон, а некоторые кадры вообще оказались засвечены – на них было словно бы разлито молозиво… Увиденное на снимках повергло старика в ужас. Тогда-то Николай все понял и, наконец, поверил в то, о чем Лика в письме им с Анной писала. Правда, принять страшную правду до конца не мог. Потому и умер. Бабушка заколола для Халы священного овна да оставила на краю леса, после долго-долго молилась, а спустя пару дней пропала… Поговаривают, что в дальнем монастыре видали монахиню, похожую на Анну, да правда то али нет, неведомо.
Овен на краю леса очень быстро исчез, а туман в тот же вечер после принесения жертвы спал.
И все, вроде, встало на свои места. Поудивлялись местные жители переменам, поохали да позабыли вскоре, снова окунувшись в свои заботы и суету.
Только по-прежнему уже не было…
Красный рассказ 4
Как же сладостно…
Красные коготки прошлись по шее партнера, спустились на несколько позвонков вниз, достигнув спины и процарапав острую дорожку из букв –
двигалась,
двигалась,
Парящий огонь ничто не способно было остановить.
Губы сливались воедино во мгле беспробудной ночи, заряженные огнем страсти. Юная красавица и ее спутник прижимались телами друг к другу. Жаркие, быстрые касания были стремительнее молний, резче ударов плетью, ярче пламени Тартара. Тяжелые вздохи, его губы на ее губах, мощные плечи, изящные скулы, по которым так приятно провести рукой – настолько гладкая и бархатистая кожа, что, когда ее гладишь, все датчики ASMR зашкаливают, – движения то плавные и слегка покачивающиеся, переливчатые, то как волны бурного моря. Жаркие вскрики, красные вспышки перед глазами, взлет, до пика, и – расслабленность, мягкость внизу живота и ужасная жажда.
Они отпрянули друг от друга. На алых губах и в раскрасневшихся щеках читалось изнеможение и безграничное счастье.
***
Синие волны окутывали девушку, не давали вырваться из сна… Красноволосый парень потянулся, зевнул и пошевелил пальцами в полосатых красно-белых носках. Был уже почти полдень, а он все еще лежал на кровати вместе со своей ненаглядной, красавицей и умницей М., своей девушкой. На вид ей было восемнадцать лет. А на самом деле, по паспорту, давно исполнилось двадцать пять. Миловидная, с ершиком волос цвета спелой вишни, в пунцовой майке с надписью RockNRoll… Как же сладко было просыпаться рядом с ней, вместе не спеша перетекать в ванную, по пути дурачась и пихаясь локтями. Вместе готовить наивкуснейший завтрак, танцевать в обнимку до упаду, целоваться в разных запретных местах. Ммм…
О. был полной противоположностью хрупкой М. Такой решительный и сильный. Настоящая опора. Верное плечо. Правда, частенько в его речи могло проскочить крепкое словцо, но для пары это уже стало чем-то настолько привычным, как почистить зубы. М. же себе никогда не позволяла ругательства.
Эти двое часто готовы были покусать друг друга ни за что ни про что. Поводов было множество: не убрал за собой, пришел домой под шафе, улыбнулся знакомой в парке, спалила омлет, недосолила суп, в постели не слишком-то подвижна… Зачем было кидаться друг в друга такими тупыми и беспочвенными обвинениями? Совершенно непонятно. Ясно было одно: обоих это эмоционально выматывало. Но какими же яркими бывали их примирения! С жаркими поцелуями в подворотнях, с соитием на полу в ванной и на общественных балконах – да и плевать, если кто услышит, пусть завидно будет. Оба кончали мощно и потом долго не могли отойти от этого ощущения первозданной легкости и экстаза.
Он был байкером-бариста, а она менеджером и немного почтальоном. Вернее, отчасти было так, она таскала исходящую документацию своей фирмы на почту. В основном ей приходилось готовить разные технические документы. Уставала жутко, но ей это нравилось. Разбитость восполняли жаркие ночи с любимым, поездки на мотоцикле по вечерней Москве, шумные пьяные вечеринки у друзей по выходным… На подобные встречи девушка всегда облачалась в свое лучшее красное выходное платье. Каблуки, алая помада, роза в волосах – чем не Кармен? Ее парень всегда хвастался друзьям: посмотрите, мол, какую я красотку подцепил. Они встречались уже шесть месяцев.