Маргарита Дубасова – Цветные рассказы (страница 3)
Отогнав воспоминания, что всколыхнули в душе волну ностальгии, Лика продолжила продираться сквозь липкий, холодный туман уже, казалось, целую вечность. Мягкие ветви еловых деревьев, кустарников, сосен тянули к девочке свои жадные лапы, неумолимо вызывая тошноту, комом подкатывающую к горлу, не желающую отпускать. Девочка жмурилась и шла дальше.
Вдруг странный треск, а вслед за ним и свист заставили ее остановиться. Прислушаться. Лика хотела было потянуться за камерой, но раздумала. Мало ли что это. Кукушка или зверь какой. Да и что угодно может показаться в такой беспроглядной мгле.
Дааа… Давненько никто не заглядывал в гости к Лешему, старому доброму хранителю лесов, дорогой читатель. Казалось бы, что такого – пару ласковых слов старику сказать, поблагодарить за то, что лес охраняет, бережет его. Но нет, все люди заняты, вечно им некогда. Того и гляди, свернут себе шею. А он еще и виноват в этом будет. Потому сторонится их старик Леший, не трогает никого из людей. Разве что душ заблудших припугнет диким свистом и хрипом. Чтобы лишний раз по лесу без дела не шатались. Но сердце-то у старичка не злое, бесхитростное. Мешать никому не хочет, лишний раз обидеть никого не желает.
В руках у Лешего – трубка с дымом волшебным. Давненько старичок не курил, а тут вот захотелось. Заодно и на городишко N, махонький такой, что больше на деревню похожий, свой дым частично напустил. Старый Леший стал, давно к людям не выходил, только обрывки разговоров и слыхал. Но даже по обрывкам тем понял, как много в людях последние годы накопилось злобы, как они недовольны всем вокруг, как их волнуют лишь житейские мелочи: цены на масло да молоко, плохие оценки детей да внуков, поведение соседей по улице… Устал Леший от суеты людской. Надо как-то усмирить местных жителей, а то так и будут препираться, да еще, не дай бог, войны начнут. Нельзя до такого доводить, вот Леший и старается. К тому ж последнее время люди все чаще стали в лес приходить и мусорить. А это прямая угроза всему живому, да и экологическому равновесию в целом. Раз люди этого по-хорошему не понимают, значит, надо их слегка проучить, уму-разуму научить…
Лика не знала, сколько она уже брела по лесу. День ли был, ночь ли – эти мерки давно канули в небытие с приходом вязкого, липкого, как паутина, тумана, влажного с примесью горечи, как самый страшный кошмар. В одночасье девчушке стало ясно: обратно она дорогу не сумеет найти. Остается надеяться лишь на чудо…
Вдруг странный свист заставил девочку замереть. Она встала как вкопанная. Звук продолжался, напоминая мелодию деревянной свистульки, на которой любил играть дед Николай.
– Кто здесь? – крикнула Лика, но ее слова быстро увязли в тумане, как в густом киселе. Лицо девочки стало бледным, как мел, хотя она не могла этого видеть со стороны.
От страха задрожали коленки. Не придумав ничего лучше, как очередной перекус, девочка решила присесть на ближайший пенек, достать из рюкзачка пирожок и съесть половину. Авось и полегчает.
Жуя провизию и запивая киселем из банки, Лика про себя отметила, что свист начал утихать. Перешел скорее в тихое бормотание, а затем и в кашель.
«Кто же ты?»
Только эта мысль пронеслась в голове, как Лика почувствовала, будто незримая сила тянет ее к себе, манит, указывая, куда следует сейчас идти. Девочка, послушно повинуясь, привстала с пенька, отряхнула крошки с колен и пошла потихоньку-полегоньку вперед.
Деревья будто бы сами расступались перед ней. Никто не пугал, все посторонние звуки утихли. Да и откуда им было взяться, если, казалось, она сейчас шла к самому сердцу – центру туманного нечто?
Постепенно деревья стали редеть, обнажая тусклую полянку неправильной округлой формы. Посреди возвышался деревянный трон, образованный множеством кореньев и ветвей. Толстый, массивный пень выглядел слишком уродливым, чтобы быть шикарным сиденьем, и все же в нем чувствовалась некоторая величественность.
На этом троне восседала какая-то глыба неопределенной формы. Серый тулуп, еловые иголки, торчащие отовсюду, вместо ног огромные лапы, как у медведя, а руки, мощнючие, которые, казалось, могут задавить с полшлепка… И лицо, некрасивое, сморщенное, больше похожее на кусок скалы, в которой зачем-то выдолбили нос, глаза, брови и толстые губы, а сверху припудрили все паутиной и добавили еловых ветвей заместо бороды и усов. Леший – а это был именно он – тяжело вздыхал, выпуская клубы странного едкого дыма, который окутывал полянку непроглядной молочной пеленой.
Глядя на этого исполина, Лика сначала опешила: кто это? А потом поняла! Леший, прямо как из бабушкиных сказок, на троне сидит! Так вот, значит, откуда туман взялся! Леший его напустил – надымил. Но раньше такого не было ведь: раньше не курил он, что ли?
Девочка решила сфотографировать неведомое чудище, но в последний момент передумала. Мало ли, еще пленка засветится, а у нее и так мало кадров свободных осталось. Поэтому она ограничилась лишь тем, что засняла кусочек трона. Еще на пленке был запечатлен беспроглядный туман – Лика успела сделать пару кадров, пока шла по лесу).
– Дяденька Леший, а дяденька Леший, – бесстрашно начала Лика. Она и сама поразилась своей смелости и в дальнейшем, вспоминая этот момент, не раз удивлялась своему поведению.– Скажите, это вы такой туман большой создали?
Существо медленно-медленно, скрипуче развернулось в своем кресле-троне и во все глаза уставилось на девочку. Глаза эти были, что два кусочка темно-синего льда, холодного, пронизывающего насквозь.
– Ууууу, – только и протянул Леший. Человечий язык был ему неведом.
Лика не смутилась, а бодро продолжила:
– А я вас знаю, я про вас читала в бабушкиных книжках. И сама бабуля сказки нам с братом про вас рассказывала.
– Уууу, – мычание, казалось, стало более заинтересованным.
У Лики была старая домашняя тряпичная кукла. Так, ничего особенного – платьице из белого кусочка материи, светлые волосы, глазки-пуговки да нарисованные нос и рот. Но для Лики она была как доченька: девочка баюкала куклу, кормила, шила для нее одежки. Сейчас она с удивлением обнаружила игрушку в другом отделе приоткрытого рюкзака (в первом отделе пряталась еда). Вероятно, это Вадик в последний момент подложил – подумал, наверное, что так сестренке в дороге будет не слишком грустно.
Леший, заметив куклу, как-то странно изогнулся, пару раз моргнул и протянул к ней руку. Лика вскрикнула и отскочила, решив, что чудище хочет ее схватить. Хозяин леса был удивлен. Он вовсе не собирался никого пугать.
Стараясь делать как можно меньше резких движений, Леший мотнул головой в сторону куклы, а потом поманил вытянутым указательным пальцем в свою сторону – мол, дай мне игрушку. Лика стала колебаться: неизвестное чудище, косматое и большое, требует отдать дорогую сердцу вещицу. Очень уж подозрительно это все да неправдоподобно. Но шелестящий голос в голове: «Дай мне куклу, помочь хочу», – заставил Лику встрепенуться и оглядеться вокруг. Кто это ей нашептывает? Спустя пару мгновений она поняла, что это Леший пытается к ней пробиться без слов, с помощью телепатии. Видно, тяжело ему было, потому что поток навязываемых мыслей довольно скоро прервался.
Пожав плечами, девочка все же протянула Лешему игрушку. И как только она не испугалась касаться этой тяжелой, покрытой влажной шерстью и острыми еловыми иголками руки? Лапы? Впрочем, прикосновение было мимолетным и почти не пугающим. В чем-то даже теплым и приятным.
Существо взяло куколку, погладило по голове, что-то пошептало над ней и развернуло лицом к хозяйке. Это была уже не просто тряпичная игрушка. Леший вдохнул в нее жизнь. Фигурка задвигалась, захлопала глазами, зашевелила ручками, потерла кулачками глазки и, широко зевнув, улыбнулась девочке.
– Здравствуй, Лика! – пропела тоненьким голоском ожившая тряпица.– Это я, твоя любимая куколка Маришка, но сегодня я буду говорить от лица Лешего – хозяина лесов.