Маргарита Блинова – Звездокрыл (страница 26)
Бестия, сидевшая рядом с моей ногой, вжала голову в плечи и грустно шмыгнула носом. На виноватой морде большими буквами читалось следующее: «Кто ж знал, что эти двуногие такие впечатлительные? Я же просто зашла, а они сразу орать и под столы прятаться».
– Девушка, идите и сядьте уже где-то в уголке, не мешайте работать! И зверюгу свою заберите.
Но я не пошла и не села, хотя с меня натекла уже приличная лужа воды. Я осталась, и зверюга моя осталась. И я сейчас не про Бестию даже.
– Михель Соль, Трей Кесси, Ром Мыльный, – продолжала стоять на своем. – Эти дети сейчас одни на острове, напуганы, и, возможно, им грозит опасность, ведь…
У собеседника сдали нервы. Мужчина схватил полупустую кружку с недопитым кофе, швырнул на пол и наконец-то оторвал зад от стула. Жаль, что не для того, чтобы самолично броситься на поиски галчат.
– Пошла вон! Вон отсюда!!! Выкиньте эту девчонку из штаба! Вон!!!
Вид красного начальника, брызгающего слюной и фонтанирующего злобой, произвел на меня неизгладимое впечатление. Настолько неизгладимое, что я действительно развернулась и пошла. Но не в уголок, на что надеялся мужчина, а к тому самому столу буквой «п».
Встала между двумя женщинами, осмотрела заваленный бумагами стол и совершенно спокойно попросила:
– Можно мне посмотреть списки дежурных?
– Девушка, у вас кровь, – робко попытались возразить.
– Списки, – отчеканила я.
Мне тут же протянули папку. Кивнув, быстро открыла, пролистала и нашла на пятой странице своих потеряшек. Детей селили в комнаты по четыре человека, в редкие смены по пять. И обычно дежурство несли тоже комнатами, значит, у троицы смельчаков должен быть друг…
Я отыскала фамилию четвертого мальчика, запомнила номер домика, комнату и вернула папку на стол.
– Спасибо, – я была сама вежливость, если не считать холодной решимости, вновь вернувшейся в тело и разум.
Отошла от стола, кивнула Бестии, малость растерянной и слегка пришибленной встречей с начальством.
– Бестия, пойдем. Прижучим кое-кого!
Ведь то, что знают трое, знает и четвертый. Ну, или догадывается так точно! А мне сейчас хватит любой зацепки.
Мы с драконенком вновь выскочили на улицу в дождь и холод, не сговариваясь, перешли на бег и умчались к корпусам, где спали галчата. Окна в домиках не горели, и, по идее, все дети должны были тихо сопеть в своих кроватках. Но то по идее.
Будь я любопытной десятилеткой, то спокойно уснуть, когда вокруг творилось вот такое, не помогло бы даже самое сильное снотворное!
Я огляделась и перешла с бега на быстрый шаг. Бестия трусила рядом по чавкающей лужами тропинке.
– Р-р-ра! – высказалась она.
– Поддерживаю, это концентрированная сволочь, а не начальник. Ничего, сейчас найдем свидетеля, предоставим доказательства и…
И что будет дальше, предположить мне не дали.
Дверь в домик, где как бы спали, по мнению взрослых, а как по моему собственному, так сто процентов бдели любопытные дети, отворилась, и в проеме показалась до боли знакомая фигура в черном комбинезоне факультета звездокрылов.
Лекция четырнадцатая
О детской непосредственности и боевых манжетах
Бестия среагировала первой. Она радостно пискнула и со всех лап помчалась навстречу. Игнорируя ступеньки, распахнула удивительные крылья цвета звездного неба. В один прыжок хвостатая непоседа взлетела на крылечко и сжала ногу встречающего в крепких драконьих объятиях.
– Бестия?
Голос Глена мог посоперничать с любым раскатом грома, но шаловливую малышку это не смутило. Она подняла голову, глянула честными, не замутненными наличием совести глазками и расплылась в клыкастой ухмылке.
Ну как на такую сердиться?
Вот и Глен не осилил науку гневных педагогических взглядов и ласково почесал драконий нос, а потом поднял голову и заметил меня.
– Адриана!
– И снова привет, – сказала я с усталой улыбкой на губах и поднялась по ступенькам под защиту козырька. – Ты почему здесь?
Он, видимо, хотел задать тот же вопрос, но я опередила.
– Госпожа Магни сняла меня с поисковой операции, собрала всю малышню здесь и велела глаз с них не спускать, – пробасил Глен, отступая в сухое и прогретое нутро домика. – Сказала, что интуиция подсказывает: эти хитрые головастики что-то знают, но не хотят рассказывать. Но я-то понимаю, что это из-за руки…
И он кивком головы указал на правую руку, которая все еще не восстановилась после вывиха. Я прошла за ним, сняла и встряхнула неприлично мокрую куртку ядожалов, скрутила и выжала мокрые волосы. И все это время торопливо говорила:
– А я тебе так скажу: у нашего, то есть вашего, декана просто потрясающая интуиция! Госпожа Магни права от и до. Эти хитрые моськи кое-кого покрывают.
– Кого? – уточнил Глен, протягивая мне полотенце для рук.
Я с благодарным кивком приняла такое важное и нужное сейчас полотенце и приготовилась отвечать, но тут потеплел камень переговорного устройства, висящий на моей шее.
– Наши вызывают… Ты можешь пока собрать всех и усадить в круг?
Глен кивнул и без колебаний ушел по коридору. Бестия проказливой тенью поцокала за ним. Через мгновение спальный домик сотряс коллективный детский вопль: «Дракон!!!» – и мощный рык Глена:
– Дети-и! НЕТ!!!
Я сделала шаг, но подавила порыв броситься на выручку и торопливо сжала обжигающе горячий камень переговорного устройства. Закрыла глаза, вслушиваясь. Вздрогнула от пронзительного:
Моментально узнала Кристена Арктанхау, вспомнила его последний приказ и повторно обиделась. Впрочем, обида жила лишь до его следующего:
Это было до того странно, что я открыла глаза и посмотрела на камень, зажатый в руке.
Это что еще за необоснованная паника в лучших традициях моего старшего брата? Кристена подменили? Или он ударился головой и забыл о нашем не самом приятном прощании?
Увы, но и переговорник не мог мне внятно объяснить, что вообще происходит.
Набрав в легкие воздуха, я быстро отчиталась:
Шумный выдох облегчения, и я услышала нечто невероятное:
Дальше по коридору что-то печально рухнуло и сломалось. Дети встретили грохот дружным воплем маленьких дикарей, Глен отчаянным:
– Бестия, слезай с люстры!
Я огляделась по сторонам, взглядом ища тему для разговора. С правой стороны коридора стояли узкие ящики для одежды. Чтобы не путать, воспитатели клеили на каждую дверцу наклейку, и я всегда выбирала солнышко.
Потом взгляд метнулся к подоконнику окна, выходящего на веранду, и я неожиданно вспомнила:
Сказала. Потом поняла, что сказала. Потом хлопнула себя по лбу и мысленно сгорела от стыда.
Я устало прислонилась спиной к стене, потому что ноги уже отказывались держать, и постаралась не расхохотаться при воспоминании о том самом первом разе.