Маргарита Блинова – Факультет закрытых знаний (СИ) (страница 43)
– Что?
– Все дело в клятве, Джером, – прошептала я, почему-то боясь говорить в полный голос. – Ты приказал мне.
Счастье медленно покинуло лицо принца. Он побледнел, черты лица заострились.
– Я бы никогда так не поступил, – отчеканил Райвиль. – Мне не нужна Ноэми-марионетка, я хочу нормальных чувств с твоей стороны. Ты просто боишься признаться самой себе…
– Это была клятва, – перебила я его. – Вспомни, вчера на вечере… ты сказал: «Хочу, чтобы девушка поцеловала меня не потому, что я обошел ее на полосе препятствий, а потому…»
– …что она действительно хочет этого, – закончил вместо меня Джером.
Быстро облизав горящие от недавнего покушения губы, я осторожно высвободилась из его объятий.
– Мне действительно хочется, чтобы ты меня поцеловал. И мне нравится делать тебя таким счастливым, каким ты был этим утром, – призналась я. – Поэтому и договорилась с ним… – Я кивнула в сторону хранящего молчание Маккалича. – Джер, это…
– Не верю. – В голубых глазах мелькнуло упрямство.
Да что ж такое!
– Клятва не может действовать так, – заявило маменькино высочество, не желавшее смотреть правде в глаза.
– Джер…
В это мгновение послышался стук падающего стула. Мы резко обернулись и увидели стоящего на ногах Маккалича.
– В чем дело? – недовольно поморщился светловолосый принц.
Дерен открыл рот, силясь что-то сказать, но получился лишь сдавленный хрип. Я скептически глянула на Джерома, так чтобы тот почувствовал себя идиотом, но почему-то не подействовало.
Принц Райвиль нахмурил брови, взял мою руку и потянул назад.
– Что-то не так, – сказал он, глядя на Маккалича, напоминающего своей пантомимой выброшенного на берег лосося.
Я хотела было напомнить, что на телохранителя действует приказ «Молчи», но в эту секунду Дерен Маккалич хлопнул в ладони, и неприметное серебряное колечко на его большом пальце блеснуло серым светом. В руках декана появился странного вида клинок. Изогнутый, точно коса, но в то же время с мелкими, как у пилы, зубчиками по краю лезвия.
Такого оружия мне видеть не приходилось. Зато Маккаличу пользоваться этим колюще-режущим чудом было явно не впервой.
– Дерен, стой! – приказал Джером.
Маккалич скривился, словно от безумной боли, его рот открылся, пытаясь снова выдавить какие-то слова, а затем, к полному моему удивлению, ослушался приказа клятвы на крови и сделал шаг. При этом все его тело было каким-то деревянным, тяжелым и неповоротливым, словно он марионетка в руках неумелого кукловода.
– Чего это он?
Я повернулась к напряженному младшему наследнику, но тот неожиданно шагнул вперед, закрывая меня своим плечом.
– Отойди, – велел он.
Я фыркнула и хотела было напомнить вот уже второму человеку за этот сумасшедший день, что взрослая чистокровная парда сама в состоянии за себя постоять, но в отношении меня клятва действовала без всяких затыков. Ноги сами собой понесли в угол комнаты, оставляя неподвижно стоящего принца Райвиля решать проблему с телохранителем в гордом одиночестве.
Маккалич сделал еще один кривой шаг, его тело ломало, красивое лицо исказилось болезненной судорогой. Но хуже всего были его глаза: темные, практически черные… Сейчас в них читалось бессилие.
– Дерен, – позвал принц Райвиль. – Ты можешь противостоять этому?
Декан открыл рот в неудачной попытке ответить, но остался нем и зол на собственную неспособность контролировать предавшее тело. Его рука занесла странное оружие над головой и приготовилось обрушить его на Джерома.
Еще до конца не веря, что это может произойти, я расширяющимися от удивления глазами увидела, как светловолосый парень достает из воздуха обычный меч из слепяще-белой стали и встает в стойку, чтобы отразить удар. Первый меч королевства дергается в последней чудовищной судороге и выпрямляется, однако теперь в его движениях не ощущается прежней скованности или медлительности, что наталкивает на мысль о полной потере Дереном контроля над своим телом.
Кошачьи боги, да что ж это такое!
Дальнейшее произошло слишком быстро.
Маккалич сделал рывок и напал. Первый удар Джером отразил с какой-то предсказуемой легкостью, увернулся от второго и с трудом отбил третий. В эту секунду я прикрыла веки и начала трансформацию. Джером велел отойти, но запрет на трансформацию не поставил. К тому же приказа «не смей защищать меня» от Райвиля не поступало, а значит, у меня развязаны руки. Ну, то есть лапы…
Проигнорировав жалобный треск разрываемой одежды, я открыла глаза и стала свидетелем того, как опыт и мастерство взяли верх над молодостью и быстротой. Джером просто не мог победить опытного (чрезмерно опытного) Маккалича. Ошибившись, наследник отхватил мощный удар кулаком по скуле и безвольным кулем рухнул на пол.
– Блош! – заорала я.
И не иначе все перевернулось на небесах с ног на голову, но покровитель мышей откликнулся на мой истерический визг.
Дух появился в комнате как раз в тот момент, когда занесший для удара не то кривую пилу, не то зубчатую косу Маккалич приготовился рассечь грудь валяющегося у его ног принца Райвиля. Мигом оценив обстановку, Блош бросился в лицо декана ледяным порывом, но тому хватило взмаха руки, чтобы избавиться от досадного препятствия.
К счастью, победы от духа-хранителя никто не ждал.
Воспользовавшись тем, что Дерен на секунду отвлекся, я в несколько прыжков пересекла комнату и прыгнула на него сзади. Пропоров ткань камзола и шелк рубашки, когти вонзились в человеческую грудь, заставив Маккалича затрястись в беззвучном крике боли.
– Ректор! – крикнула я Блошу. – Зови…
Но договорить не получилось. Дерен схватил меня рукой за волосы и резко дернул, перекидывая мое тело через собственное плечо. Удар спиной об пол выбил из груди воздух и на миг лишил ориентации, но прийти в себя несчастной кошке никто не дал. Всего через миг Маккалич оказался сверху и сжал руки на моем горле.
Я забилась, царапая все, до чего могла дотянуться, задергала ногами в попытке лягнуть противника, но все тщетно. Пальцы телохранителя сжимали мое горло, точно тиски.
Хрипя и задыхаясь, я с отчаянием посмотрела в лицо своей смерти и… оцепенела. По красивому, породистому лицу первого меча королевства, неотразимого, идеального и еще миллион восхваляющих эпитетов, текли слезы. До этого мне никогда не доводилось встречать плачущих от бессилия мужчин, и беспомощность Маккалича оказалась самым настоящим откровением.
Несмотря на абсурдность ситуации, я посмотрела в полные слез и отчаяния темные глаза и улыбнулась. Пусть Дерен не несет ответственности за свои действия, но это не значит, что он не считает себя виноватым.
Закрыв глаза, я перестала брыкаться, выпустила из когтей его руку, расслабилась и мысленно потянулась к собственной крови. Будь на моем месте кто-то другой, его жизнь давно оборвалась бы из-за отсутствия кислорода. Но маги крови – существа на редкость живучие. Мой организм действовал сам собой, сократив удары сердца и отключив перенос кислорода ко всем частям тела, кроме мозга.
Если я останусь лежать в таком же положении, неизвестный кукловод решит, что я мертва, и переключится на добивание основной цели – Джерома. И если я не хочу в ближайшее время побывать на похоронах младшего наследника, то должна срочно придумать способ разорвать связь между магом и его жертвой.
Поэтому думай, Ноэми, думай!
Какие артефакты или заклятия могут подчинить человека чужой воле?
Несмотря на опасность ситуации, кошачья сущность фыркнула. Вариантов было много, чересчур много. Существует штук десять заклятий частичного и полного контроля, целая гора артефактов, магия чернил, магия куколок вуду, магия крови…
Меня точно ножом полоснули.
Мать моя кошка! Я же видела царапины на спине Маккалича! Это сделал кто-то из наших, из магов крови. Не бабушка, а подражатель, но будем надеяться, что основной принцип неизвестный менять не стал.
К счастью, контакт с Дереном был не нужен: кровь с расцарапанной груди и руки уже стекала по моим безвольно покоящимся на полу рукам. Незаметно тронув большим пальцем подушечку безымянного, я лихорадочно начала взламывать структуру чужой крови.
Для такой кропотливой работы требовались максимальная концентрация и минимум десять минут, которых у меня, увы, не было.
Тяжело захрипев, Маккалич разжал пальцы, выпуская мою многострадальную шею, и поднялся на ноги. Раздались три тяжелых шага, а следом – звон поднимаемого с пола меча.
Лихорадочно разрывая визуальные нити, расположение клеток и заключенную в них информацию, я внедрялась в глубь крови Маккалича и понимала, что не успею. Взмах клинка, несущего смерть, будет быстрее, чем мое заклинание.
Кто-нибудь! Пожалуйста, хоть кто-нибудь!
И словно в ответ на мои лихорадочные, полные отчаяния мольбы послышался звон разбиваемого стекла, а следом – вопль Гули:
– Да щас тебе!
Я мысленно улыбнулась.
Ты ж моя хорошая, язвительная горгуличка. Кто бы знал, как ты вовремя!
Приоткрыв глаза, я увидела, как Гуля наматывает вокруг Маккалича круг, а затем резко пикирует, чтобы вцепиться в волосы или со всей силы нанести мощный удар хвостом. Причем все свои действия горгулья умудрялась сопровождать воинственными восклицаниями:
– На! Получай, гад! – ловкий удар крылом в кадык. – Что? Не нравится? А хвостом в глаз не хошь?
По всей видимости, Маккалич ни в глаз, ни в ухо получить больше не хотел, поэтому каким-то невероятным образом сумел подпрыгнуть и ловко ухватить сопротивляющуюся горгулью.