Маргарита Блинова – Факультет закрытых знаний (СИ) (страница 42)
– Вейрис, к себе в комнату. Живо!
Нормальный он или как? Я вообще-то маг крови, чистокровная парда, если кто забыл, а он меня в комнату отсылает. Нет, ну ни стыда ни совести у некоторых ректоров!
– Вейрис! – устрашающе громко рявкнул Итон-Бенедикт, и я послушным котенком поспешно встала из-за стола и вышла следом за ним из домика.
– Комнаты не покидать, – предупредил ректор. – Учтите, Ноэми, я приду и спрошу у Блоша.
Я громко фыркнула, демонстрируя негодование, но вслух говорить остереглась. Зато зависшая в воздухе горгулья инстинкт самосохранения включить забыла.
– Ой, а чего это мы о пардочке так печемся? Ой, а это мне показалось или вы вдвоем на кухне плюшками баловались? Ой, а…
– Еще одно слово – и летать тебе станет затруднительно, – предостерегающе сказал Итон-Бенедикт.
– Крылья оторвете? – в притворном ужасе охнула каменная горгулья и посмотрела на меня. – Вот как с таким начальством жить? Я сколько твержу: давайте создадим профсоюз! Давайте покончим с этим террором и безостановочным злоупотреблением полномочиями. Давайте поднимем головы и встанем плечом к плечу в борьбе…
– Гуля, – обманчиво спокойно произнес Итон-Бенедикт, и лично у меня поползли мурашки.
Горгулья хлопнула крыльями и как ни в чем не бывало принялась докладывать:
– Некто попытался проломить защиту в самом дальнем секторе. Ну вы знаете… Где в заборе дыра размерами чуть меньше, чем зад преподавательницы Флоуз…
– Гуля!
– А что – Гуля?! Что Гуля?! – возмутилась горгулья. – Это ведь не Гуля себе такую корму отъела!
– Давай по делу, – велел Итон-Бенедикт.
Дальнейшую часть разговора подслушать уже не вышло: ректор в сопровождении своей каменной помощницы удалились в сторону основного здания Академии, а я уныло побрела к западной при-стройке.
Поднявшись на знакомое крыльцо, я потянула скрипнувшую дверь, переступила невысокий порог и сразу почуяла неладное.
До носа долетели два легко узнаваемых запаха: свежескошенная трава и металл. В комнате на первом этаже, где нас собирали еще в первый день учебы, вели негромкую беседу младший наследник престола и его личный телохранитель.
То, что на мою улицу пожаловали неприятности, легко угадывалось по двум вещам. Во-первых, мужчины поставили магическую защиту от подслушивания, во-вторых – у дверей сидел неприметный маленький мышонок из орды Блоша и отчаянно жестикулировал передними лапками, стараясь привлечь мое внимание.
Что ж, своего он добился.
Опустившись на корточки, я хмуро глянула на мелкого грызуна:
– Ну?
Из памяти еще не стерлись воспоминания о недавней потасовке с мышиным братством и подлом применении убойной смеси валерьянки с мятой, поэтому я была малость неприветлива.
Посланник Блоша приподнялся на задние лапки и путем пантомимы принялся рассказывать, как в пристройку зашли двое мужчин, как они принялись ругаться, а затем один из них звезданул второму кулаком в глаз.
– Погоди-ка, – ахнула я, – хочешь сказать, Маккалич ударил Джерома?
Мышь отрицательно покачала головой, изобразила над головой корону, а потом занесла лапу и ударила невидимого противника.
– Наоборот? Быть такого не может! – воскликнула я, поднимаясь и вопреки предупреждению (буду я еще мышей слушать) открывая дверь в кабинет.
Глазам не верю! А мышонок не шутил! Джером действительно съездил своему телохранителю по роже, иначе почему еще у первого меча королевства под левым глазом назревал свеженький синяк? Вытянув ноги, декан сидел на стуле и мрачно смотрел в сторону принца.
Сам светловолосый задира стоял спиной ко входу и сосредоточенно высматривал что-то за окном. Что-то или кого-то. Услышав звук открывшейся двери, оба повернулись в мою сторону.
– Эм… – глубокомысленно выдала я и попятилась.
Кошкин хвост! Сама не верю в то, что собираюсь подумать, но… надо было все-таки послушать мышонка.
У Джерома было такое выражение лица, что даже кошачья сущность прижала уши, напрочь позабыв о том, что парда тоже является боевой единицей, и на всякий случай схоронилась где-то в глубине.
– Ой, вижу, вы тут разговоры разговариваете. Ну, не буду вам мешать, – скороговоркой выпалила я в надежде поскорее выскочить за дверь.
Но не тут-то было.
– Мими, останься, – не своим голосом произнес Джером, и я не сумела проигнорировать этот тон.
Глянула на злую, уже пострадавшую физиономию Маккалича и перевела взгляд на младшего наслед-ника.
– Он тебе рассказал, – догадалась я.
Светловолосый юноша кивнул, подошел ко мне и встал очень близко, приблизительно на расстоянии вытянутого хвоста того мышонка, которого я встретила в коридоре. И ровно столько же отделяло меня от малодушного побега наверх, в свою комнату.
– Та Ноэми, которую я знал, не стала бы врать и лицемерить.
То ли сказалась нервотрепка последних дней, то ли, прежде чем позорно слинять в глубины души, кошачья сущность щелкнула тумблером «вырубить к каннису эти эмоции», но стыдно мне почему-то не стало. Я осталась стоять как стояла, глядя в голубые глаза приятеля детства, и молчать.
Видимо, не такой реакции от меня ожидали.
– Ничего не скажешь в свое оправдание? – с еще большим раздражением спросил младший наследник.
А я что? Оправдываются виноватые, а я себя таковой не ощущаю. Наоборот, чувствую спокойствие и отрешенность. Даже как-то подозрительно.
– Ноэми! – зло рявкнул Джером. – Скажи хоть что-то!
Ну, раз он так настаивает…
– Я списывала на контрольной по истории…
– Ноэми! – вновь рявкнул Джером и приблизился. – Мне казалось, ты была не против… Нет, мне не казалось. – Парень усмехнулся и покачал головой. – Я уверен, тебе понравилось целоваться со мной. Ваш сговор – это…
Он запнулся, быстрым движением протер лицо ладонями, словно пытаясь привести себя в порядок, и зло рассмеялся.
– Джером, – попытался вставить в разговор свои пять копеек Маккалич, но его грубо поставили на место.
– Молчи, – приказал Джером, и клятва заставила телохранителя захлопнуть рот и проглотить все те слова, которые он намеревался выдать.
Младший наследник наклонился к моему лицу, почти задевая губами кончик носа.
– Ты хоть знаешь, как тяжело сделать первый шаг?
Покусанный каннис, ну чего он хочет? Чтобы я била себя кулаком в грудь и толкала торжественные речи? Защищалась, плакала, просила простить?
Мы постояли так еще пару долгих секунд, а затем случилось то, чего я совершенно не ожидала. Парень сгреб оцепеневшую парду в объятия, больно сжал и начал целовать. Хотя кого я обманываю? Люди (да и оборотни, кстати, тоже) так не целуются. Это были жесткие поцелуи властного мужчины, который стремился скорее наказать девушку, чем сделать ей приятно.
Власть, злость, желание поделиться собственной болью.
Такое не должно нравиться нормальным девушкам, но я почувствовала легкое головокружение и непроизвольно подалась вперед, готовая насладиться даже таким зверским получением наслаждения.
– М-м-м… – сорвалось с покусанных губ.
Джером на секунду остановился, с удивлением заглянул в мое порозовевшее лицо, вслушался в учащенное дыхание, и на его губах заплясала улыбка победителя. Он вновь поцеловал меня, но в этот раз все кардинальным образом изменилось. Его губы ласкали, руки больше не сжимали мое тело, словно тисками, а мягко гладили по спине и распущенным волосам. Младший наследник престола был нежен и внимателен, насколько мог, и… это мне тоже очень понравилось.
– Я знал! – с трудом отрываясь от моих губ, прошептал парень. – Теперь не отвертишься, Мими, – добавил он с превосходством и решительностью. – Плевать на все. Я решил.
Вздохнув, я подняла голову и посмотрела в до безобразия счастливое лицо.
– Я люблю Джеда.
Когда он уже запомнит, а? Может, пора обзавестись большой табличкой?
– Люби себе на здоровье, – усмехнулся принц Райвиль. – Но вот это… – он наклонился и еще раз поцеловал мои чуть саднящие от боли губы, – доказывает, что меня ты любишь тоже.
Все! Больше молчать я не могла. Говорить, когда тебя настойчиво целуют, – тоже, поэтому, воспользовавшись моментом, когда Джером позволил мне сделать вдох, простонала:
– Клятва…
Парень замер, затем медленно отстранился и посмотрел на меня светло-голубыми глазами.