Маргарита Ардо – Сафари на невесту (страница 19)

– А ты не испортишь мне? Я уровень не потеряю?

– Нет.

Я посидел немного рядом с кавказцем на траве, посоображал, что к чему и, выяснилось, что там вообще задача ерундовая – для второклассников. Я принялся вести героя по каменным развалинам в обход дракона под одобрительные возгласы из-под папахи, и вдруг мой желудок заурчал громко.

– Вах, голодный?! – сказал гадский пастух.

Стало неловко. Я извинился и мотнул головой. И тут же он сунул мне в руку лаваш с сыром и выставил из сумки пузатую бутыль с вином.

– Угощайся.

Я автоматически откусил хлеба, отказался от вина и через минуту шмякнул дракона.

– Вот. Получай.

– Вай, спасибо, дорогой! – обрадовался товарищ в папахе. – Три дня мучился, а ты так быстро! Вот умный!

– Может, всё-таки со стадом поможешь, а? – спросил я уже без гнева. Устал психовать, да и от съестного в животе подобрел, что ли. – Я за невестой еду, мне торопиться надо, а то её другому отдадут, понимаешь? Буду очень благодарен, заплачу, сколько скажешь.

– Вах! Что ж ты сразу не сказал?! – подскочил пастух. – И друг твой что молчал? Прям как хачапури, пыхтит только, загорает.

Я просто пожал плечами. Пастух свистнул кудлатую собаку, подошёл к козлу, рядом щиплющему травку и заговорил что-то, как с равным, на грузинском наречии. Козёл посмотрел на него и… пошёл. И всё стадо за ним. Словно курчавое, грязно-белое море, оно сдвинулось с дороги ближе к колючим кустарникам и разбрелось по зелёному лужку. Чёрт, а это было так просто!

– С уважением к ним надо, дорогой, – приподнял папаху с глаз пастух, и я увидел морщинистое лицо, он был даже старше моего отца. – Ко всем с уважением.

Мне стало неловко.

– Спасибо, уважаемый… – ответил я и, смутившись, полез за деньгами.

– Нет, деньги не надо. Иди, невеста выручай, – ласково сказал мне пастух. Похлопал меня по плечу и добавил: – Забирай её и вези в Сигнахи. Городок такой в Кахетия. Там круглые сутки жениться можно. Хоть с документом, хоть без. Русскому тоже можно. Это не далеко отсюда.

– Как в Лас-Вегасе? – удивился я.

– Нет, в Сигнахи только женятся, казино нету.

– Спасибо!

– Заезжай к нам с молодой женой, дорогой. Вином угощу. Барана на шашлык зажарю.

Хотелось мне сказать про барана что-нибудь едкое, но я сглотнул сарказм и просто поблагодарил. Итак, вперёд на Мцрели, а потом в Сигнахи! Буду я ещё три месяца свадьбы ждать! А то офигели все… – я прикусил мысленно очередное ругательство и сам себе улыбнулся, – «дорогие родственники», даже все, кто гады. Вот так вот, уважительно.

16

Мы ехали по трассе, огибая холмы, взбираясь на горки и спускаясь опять. Пожалуй, вокруг было красиво, но по мне – скорей бы эта дорога кончилась. Скучая за моей Ромашкой с каждым вздохом всё больше, я набирал её снова и снова. Вне доступа.

Да где же она?!

От нечего делать я пролистал журнал звонков, и увидел несметное количество пропущенных от неё. Чёрт! Наверное, она так же себя чувствовала, когда я не брал?

А чувство, скажу я вам, так себе. Ком сомнений и какое-то отчаянное неудобство в груди, потому что не знаешь: любят ли тебя. Если любят, почему игнорируют? Если ждут, почему телефон выключен? Сотня вопросов и ни одного ответа.

И ты вдруг вспоминаешь себя в семь лет, когда за тобой должен был прийти папа в продлёнку – его был день по расписанию, – и не пришёл. И за окном уже темно, хлещет дождь по стеклу. Учительница нервно поглядывает на часы и спрашивает, где мои родители. А тебе неловко и страшно. Сидишь, как дурак, и думаешь, рисуя на тетрадном листе в клеточку неуклюжего волка с автоматом, что ты нифига папе не нужен, и он наверное, на тебя злится. И вообще потому от вас с мамой ушёл, что ты выкрасил его ботинки синей краской и выбросил из окна противную кашу. Кто знал, что дворничихе занеможится именно в тот момент мести под вашими окнами… Ты раскаиваешься, хочешь плакать. А папа так и не приходит, а потом волка на рисунке расстреливают из танка пираты. Чёрт! Вот же бред! Но самое странное, что это было правдой.

Я вот Маруську никогда не брошу, ни за что на свете! Она – моё всё! И тут же понял, что «моё всё» теперь разделилось пополам: это не только Маруська, но и Катя тоже. Надо научить её, что ли, с детьми общаться. Это у меня есть опыт, я свою «кузеку» с роддома изучал, знаю все её штучки. Знаю, что когда она говорит про Гургуша, значит, сама боится; когда куксится, значит, заболевает; когда прыгает по тебе в шесть утра – значит, всё в порядке; когда затихает и хитренько поглядывает – что-то задумала… Но ведь сначала я и сам с ума сходил – страшно было ноготки на крошечных пальчиках обстригать, страшно было, когда плакала, а я не знал, почему. А Катя… у неё ничего этого не было. Я как-то думал, что у нормальной женщины это на инстинктах должно быть – умение вести себя с детьми. А, оказывается, у Кати любовь есть, а опыта нет. Я вздохнул: ничего, поделюсь.

Мне думалось и думалось о Кате, у которой ни мамы, ни папы, только бабушка, и ту мой отец называл Изольда Занудовна. Мда…

– Монастырь древний хочешь посмотреть? – вдруг вырвал меня из размышлений Тамаз, притормаживая и с некоторым удивлением глядя на дорожный указатель.

– Нафиг мне монастырь? Сколько ещё до Мцрели?

Вокруг узкой пустынной дороги ничего не было, только холмы, переходящие в горы: от зелёных к голубым.

Тамаз отчего-то остановился и с улыбкой карманника коснулся ручки на двери.

– Ты только не обижайся, дорогой…

– В чём дело? Почему я должен обижаться? – нахмурился я.

– Это всё потому, что ты сказал: обедать не надо. А я когда голодный, немножко не умный.

– То есть…

Дверца со стороны Тамаза открылась, и он ступил на асфальт. До меня начало доходить.

– Куда ты завёз меня, рожа наглая?! – возмутился я.

– Глядь, какие места! Красиво, да? А там монастырь, сюда туристы специально ездят…

С последними словами, видимо, испугавшись моего выражения лица, Тамаз выскочил из авто и захлопал руками, как птица-говорун. Я выскочил за ним. Он побежал, я следом.

– Не убивай меня, я человек хороший и ты хороший – так по-английски материшься, как никто из моих знакомых не умеет! – орал Тамаз, улепётывая от меня косыми дорожками, как безголовая курица.

Я бегал лучше. Через секунду настиг этого «уставшего джигита» с брюшком, развернул, схватился за грудки.

– Где мы?! – прорычал я.

– Ошибся я, свернул не туда. Мамой клянусь!

– Где мы?! – встряхнул я его так, что кепка-аэродром упала с головы и покатилась по асфальту.

– У… у азербайджанской границы, – заикаясь ответил «лучший таксист в мире» и тут же добавил скороговоркой: – За убийство тебя на всю жизнь посадят, совсем невеста не увидишь!

– Тебя никто не откопает, – угрожающе прошипел я.

– Не надо копать, у тебя лопаты нет! И нервничать не надо, глянь, монастырь какой – вон там, за горой, если ещё немножко завернуть… Святое место! Его нельзя осквернять! Бог, Он всё видит!

– Значит, ты, сволочь, знаешь эти места! – рявкнул я. – Кто тебе заплатил, чтоб ты меня завёз?! Кто?!

– Туристы! Туристы! – заорал в ответ Тамаз, выпятив глаза, из которых брызгами искрилась невинность. – Помоги-и-ите!

Я обернулся и увидел яркий туристический автобус, выруливающий с серпантина. Я отшвырнул от себя «лучшего таксиста» и встал посреди дороги, размахивая руками. Долго соображать не нужно было, чтобы понять: этот предатель довезёт меня и до Багдада, лишь бы я не попал в Мцрели. И это было не просто так! А если кто-то очень хочет, чтобы я туда не добрался, я обязан быть там!

И мне стало абсолютно всё равно, кто мешает, хотя и ежу понятно: старушенция Кавсадзе! Странно, но в чём-то отец был прав… Поэтому теперь моя задача – взять Катю в охапку, увезти и больше сюда не возвращаться.

Автобус притормозил. Тамаз запричитал на грузинском, как бабка-плакальщица. Водитель высунулся, с возмущением выкрикивая что-то непонятное.

– Дверь открой! – приказал я так, что она открылась с шипением.

Я взбежал по лестнице, чуть не столкнув девушку-экскурсовода.

– Мне нужна помощь!

– Что случилось? – испуганно спросила она, и эхом вопрос пронесся по автобусу по-русски от туриста к туристу.

Наши, чёрт побери! Наши!

– Мне нужно срочно в Мцрели! – закричал я. – Как я могу туда попасть?

Тамаз сунулся за мной, но я цыкнул на него, и он попятился обратно – аж до самой обочины, где споткнулся, и сел в ямку попой.

– Ты совсем с голова не дружишь, парень? Какой Мцрели, если мы в Давид-Гореджо едем? Это другой сторона! И почему ты бил того парня? Я полицию вызову, они тебя и довезут куда надо! – возмутился водитель автобуса, седой, важный, похожий на Валерия Меладзе без бороды.

Пожалуй, я бы промолчал, если бы не тот случай с баранами. Но терять мне было нечего и стесняться тоже. И я сказал так, чтобы весь автобус услышал:

– Друзья! Люди! Мне правда нужна помощь! Очень и очень нужна! Мою невесту выманили из России и хотят выдать замуж за другого, за грузина! Без её воли! Её родственники наняли этого уродца, чтобы завёз меня подальше и чтобы я не мешался. Он меня легко провёл, потому что я первый день в Грузии! Если я не попаду сегодня в Мцрели, случится беда! Подбросьте меня куда угодно, чтобы я как можно скорее добрался до Алазанской Долины, и до этого самого Мцрели! Я заплачу!

И вдруг похожая на учительницу женщина в центре автобуса поправила очки на переносице и сказала: